После 1991 года на протяжении длительного периода М.С. Горбачёв, Б.Н. Ельцин и их единомышленники (и не только) постоянно стремились возложить на ГКЧП ответственность за распад Советского Союза. Они полагают, что действия членов комитета будто бы напугали республиканских руководителей и значительную часть населения нашей страны. И поэтому, с точки зрения некоторых, резко активизировался парад суверенитетов, завершившийся дезинтеграцией нашей страны. А народ, будто поддержавший на выборах президента РСФСР, прошедших 12 июня 1991 года, «демократов», якобы в сплочённом порыве выступил против ГКЧП. На самом деле это весьма поверхностный взгляд на августовские события 1991 года.
Всколыхнули ли ГКЧПисты страну?
Сперва обратим внимание относительно интерпретации итогов президентских выборов 1991 года. Безусловно, баллотирующаяся в президенты и в вице-президенты РСФСР пара Б.Н. Ельцина и А.В. Руцкого номинально получила больше голосов избирателей, пришедших на выборы, что позволило ей оказаться на первом месте. Но составляли ли они большую часть населения РСФСР? Ответ на поставленный вопрос можно найти на основании небольшого математического расчёта.
В 1991 году численность населения РСФСР составляла 148 273 746 человек. Из них 12 июня на выборы пришло только 79 471 282 граждан. Только 45 552 041 избирателей отдали свои голоса за тандем Бориса Ельцина – Александра Руцкого. Следовательно, от общего количества жителей РСФСР за них проголосовало в районе 30,72%. То есть, почти треть россиян поддержало на президентских выборах «демократов» — но не большая часть жителей республики.
Но означает ли это, что теми, кто не принял участия в выборах, владели те же политические настроения, что и упомянутыми 30,72% россиян? Положительно ответить на этот вопрос не представляется возможным. Американский исследователь Стивен Коэн, анализируя развитие в годы «перестройки» процессов в нашей стране, используя материалы периодической печати, российских и зарубежных учёных, в работе ««Вопрос вопросов»: Почему не стало Советского Союза?» приходит к следующим выводам: «В 1989 – 91 гг. действительно можно наблюдать рост народной поддержки демократических и рыночных преобразований, а также протестов против диктата КПСС, коррупции и злоупотреблений в партийно-государственном аппарате и экономического дефицита. Но объективные данные, в частности, данные опросов общественного мнения, показывают, что огромное большинство советских граждан (порядка 80%, а по некоторым вопросам ещё больше) по-прежнему было против рыночного капитализма и поддерживало основополагающие социально-экономические ценности советской системы, среди которых: государственная собственность на землю и другие экономические объекты общенационального значения, государственное регулирование рынка, контроль за потребительскими ценами, гарантия занятости, бесплатное образование и здравоохранение. Или, как выразился один российский историк, «подавляющее большинство населения разделяло идеи «социалистического выбора»». К соответствующим выводам Стивен Коэн приходит, опираясь на данные, представленные специалистом кафедры Отечественной истории ХХ века Исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова А.В. Барсенковым, британским политологом Ричардом Саквой, рядом других западных специалистов, на обнародованные в 1990 году Юрием Левадой результаты социологических исследований.
Тогда остаётся загадкой следующее. Как получилось, что, несмотря на предпочтение большинством населения жителей СССР и РСФСР идеи сохранения завоеваний Советского социализма, несмотря на голосование ими на мартовском референдуме 1991 года в пользу сохранения единства страны, в июне 1991 года верх взяли т.н. «демократы»? На наш взгляд, этому, прежде всего, способствовала недостаточно высокое участие россиян в президентских выборах – только половина из них пришла 12 июня 1991 года на избирательные участки. Вероятней всего, многие считали, что учреждение в РСФСР поста президента обернётся дополнительным смещением центра принятия решений от Союзного центра в сторону республиканского руководства. Некоторые были уверены, что это может спровоцировать усилить сепаратистские устремления высших должностных лиц РСФСР. Потому не испытывали рвения участвовать в этом мероприятии. Одновременно нельзя исключать, что немалое количество соотечественников не видело достойной варианта ни в одной из шести пар кандидатов, принимавших участие в выборах. И своё недоверие всем участникам политической борьбы они выразили неучастием в голосовании. Также приходится считаться и с тем, что участие в избирательной гонке на пару с Б.Н. Ельциным А.В. Руцкого способствовало привлечению значительной части голосов патриотического электората, немалого количества левоцентристских избирателей.
Действительно в 1991 году «демократов» поддерживало немалое количество россиян. Но в то же время другая далеко не меньшая часть соотечественников была настроена иначе. Поэтому вряд ли приходится говорить о стремлении едва ли не всей страны с радостью принять установки проводников вестернизации и реставраторов капитализма.
Важно также обратить внимание на участие в защите Дома Советов РСФСР в августе 1991 года, в «демократических» массовых митингах и шествий меньшинства населения не только РСФСР, но и её столицы. Весьма чётко и ясно написал об этом американский исследователь Стивен Коэн в своём вышеупомянутом труде. В его нотках прослеживается осуждение действий ГКЧПистов. Тем не менее, он изложил следующую мысль: «Даже в ельцинской Москве, при всём героизме и решимости её защитников, едва ли один процент граждан активно противостоял трёхдневной танковой оккупации столицы, а в провинциальных городах, в сельской местности и за пределами Российской Федерации процент сопротивления был ещё ниже. Остальные 99%, по свидетельству авторитетного наблюдателя, «лихорадочно скупали макароны и делали вид, что ничего не происходит», или, как сообщал посол Великобритании, выжидали с намерением «посмотреть, куда кошка прыгнет». Каков бы ни был реальный процент, даже лидеры оппозиции путчу знали, «как мало народа» вышло на улицы поддержать их. (Так, например, призыв Ельцина ответить на путч всеобщей забастовкой практически не нашёл отклика в массах)».
Что же касается руководителей входивших в состав СССР республик, то их подавляющее большинство, напротив, готово было принять условия ГКЧП. И это, собственно говоря, происходило. В 2016 году М.Н. Полторанин в беседе с представителями СМИ поведал эту страницу истории: «Это Горбачёв говорил, что ГКЧП развалил страну. На самом деле, когда они только объявили о чрезвычайном положении, республики взяли под козырёк. Возможны были разные варианты развития событий. Страна устала от неуправляемости и была готова принять центр силы, если бы он появился».
В поддержку ГКЧП действительно высказалось множество глав Союзных республик. К ним относились и председатель Верховного совета Белорусской ССР Н.И. Дементей, и президент Азербайджана Аяз Муталибов, и даже характеризующийся крайними русофобскими и антисоветскими воззрениями З.К. Гамсахурдиа. От публичной оценки ГКЧПистов публично ушёл председатель Верховной рады Украины Л.М. Кравчук. Тем не менее, он заявил о собственной готовности выполнять все распоряжения ГКЧП. Против действий комитета выступили лишь руководители РСФСР (Борис Ельцин), Киргизской ССР (Аскар Акаев) и Молдовской ССР (Мирча Снегур). Но это вовсе не назначало, что путь к решению вопроса был закрыт. Как раз при восстановлении вертикали власти (контроля Центра над республиками) не стоило какого-либо труда, чтобы отстранить от занимаемых должностей Бориса Ельцина, Аскара Акаева и прочих. Остальные же, судя по всему, держали нос по ветру. И поэтому «на всякий случай» начали подчиняться распоряжениям ГКЧП.
Надо иметь в виду, что даже ряд других стран вынуждены были признать ГКЧП законными государственными руководителями и сотрудничать с ними. Так, президент Франции Франсуа Миттеран сообщил о готовности к взаимодействию с «новым руководством СССР». С соответствующим заявлением выступило и правительство Китайской народной республики (КНР). Слова поддержки прозвучали из уст лидера Ливии (официально – «братский вождь» Великой Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии) Муаммар Каддафи и президент Ирака Саддам Хуссейн.
И это лишало возможность полной изоляции нашей страны при переходе властных рычагов т.н. «консерваторам».
Что же касается новой волны «парада суверенитетов», то она вспыхнула после поражения ГКЧПистов, а не во время действия комитета. Так 24 августа 1991 года о своей независимости объявила Украинская ССР, 27 августа – Молдавская ССР, 30 августа – Азербайджанское ССР, 31 августа – Узбекская ССР и Киргизская ССР, 9 сентября – Таджикская АССР, 27 октября — Туркмения ССР. Происходило это в тот период, когда полностью верховодили М.С. Горбачёв и т.н. «демократы», а члены ГКЧП не просто оказались не удел, но и проводили время в следственных изоляторах в Лефортово. Такова правда истории.
Горбачёвская провокация удалась…
Анализ всего изложенного подтверждает обоснованность предположений о тщательно спланированной игре, призванной поставить под удар Коммунистическую партию, Вооружённые силы СССР, Советские органы государственной безопасности, военно-промышленный комплекс и тем самым создать предпосылки, благоприятствующие окончательном разгрому социализма. Действительно М.С. Горбачёв на первых порах официально сам призывал к введению режима чрезвычайного положения ради стабилизации обстановки в стране. Но в решающий момент отказался брать на себя ответственность, сославшись на «нездоровье». Затем он, инсценировав «блокирование» его резиденции в Форосе, вместе с «демократами» всем растрезвонил о «домашнем аресте» президента Советского Союза, о «самовольном захвате власти» ГКЧП, о распространении ими якобы ложных слухов о болезни главы государства и т.д. Конечно, немало слов было потрачено на то, чтобы доказать, что входившие в комитет лица действовали наперекор позиции Михаила Горбачёва, якобы стремящегося не допустить введение чрезвычайного положения. А потом едва ли не за всё на свете виновными «назначили» ГКЧПистов, Коммунистическую партию, военных, чекистов, «красных директоров» (в первую очередь связанных с ВПК). После этого последовали масштабные чистки от квалифицированных управленческих кадров, ослабление положения дел в производственной сфере, в армии и в спецслужбах.
Ну и, разумеется, многие республиканские лидеры воспользовались этим положением, чтобы в очередной раз половить рыбу в мутной воде. Осознавая, что идёт едва ли не фронтальное наступление на Советский управленческий аппарат, на силовые структуры, они решили воспользоваться моментом для того, чтобы снова активизировать «парад суверенитетов».
Что же, способ весьма проверенный. Ранее мы писали, что во время событий в Баку, в Вильнюсе, произошедших в мае 1989 года, в январе 1991 года, в общем наблюдалась такая же ситуация. Теперь то же самое повторилось в масштабах всей страны.
Зачем М.С. Горбачёву понадобилось действовать соответствующими методами? Мы упоминали о падении его рейтинга среди населения СССР к концу 1990 году. Существенно утрачивался его авторитет и в рядах КПСС. По словам М.Н. Полторанина, «райкомы, горкомы республиканские требовали провести съезд и снять Горбачёва».
Съезд КПСС был запланирован на ноябрь 1991 года, во время работы которого должны были осуществить замену высшего руководства. И тогда Михаил Горбачёв вознамерился создать предлог, позволяющий избавиться от коммунистов, от просоветски настроенных работников ВПК, государственного аппарата и силовых структур. Но «грязную работу» президент СССР предпочитал выполнять чужими руками, а самому внешне оставаться не запятнанным ни в чём. Поэтому он подобрал из своего окружения людей в состав ГКЧП, поручил им разрабатывать введение режима чрезвычайного положения.
Представители ГКЧП (по крайней мере, многие из них) искренне руководствовались патриотическими устремлениями. Они верили, что М.С. Горбачёв по настоящему озаботился стремлением не допустить развала страны. Тем не менее, они не до конца раскусили сущность главного «перестройщика». Ведь то, к чему он вместе с республиканскими лидерами вёл дело во время Ново-Огарёвского процесса, уже позволяло сформировать представление о том, кто правит Советским Союзом. Также ГКЧПисты не осознали до конца, что их всего-навсего пытаются использовать для претворения в жизнь вредительских замыслов, а затем подставить. Политическая доверчивость, некритическая вера в искренность М.С. Горбачёва, идеализм, мягкотелость ГКЧПистов (при всех их действительно благородных побуждениях и при правильной программе) тоже в конечном итоге сгубили всё дело.
Тем не менее, это вовсе не значит, что ГКЧПисты занимали неправильную позицию. Как раз таки наоборот. Важно было лишь действовать более решительно, более хитро и порвать с горбачёвщиной.
С нашей точки зрения, всё вышеизложенное даёт основание согласится с мнением тогдашнего первого секретаря МГК КПСС Ю.А. Прокофьева, зафиксированным им в статье, подготовленной 28 августа 1991 года для газеты «Правда»: «Я считают, что это был политический спектакль, специально спровоцированный для того, чтобы подорвать партию, разрушит военно-промышленный комплекс и ослабить в значительной мере армию и правоохранительные органы…». Мы бы добавили, что это был спектакль, инспирированный М.С. Горбачёвым и подлая подстава с его стороны тех, кто входил в состав ГКЧП.
Михаил Чистый
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
