По материалам сайта газеты Правда
«Уронили мишку на пол…» — написал в своём блокноте Юрий Гагарин, когда его знакомили с Агнией Барто. Вырвал листок и вместе с автографом подарил его замечательной детской писательнице. «Это были первые стихи о добре в моей жизни», — заявил потом космонавт мира номер один в интервью одной из газет.
«Идёт бычок, качается…»
Мы можем позабыть всё, но только не голос собственного детства — прочитанное мамой стихотворение Агнии Барто:
Идёт бычок, качается,
Вздыхает на ходу:
— Ох, доска кончается,
Сейчас я упаду!
(А. Барто. «Бычок»)
Этот бычок идёт ещё с довоенного 1936 года, но доска его так и не кончается. И вот уже современные малыши сочувствуют зайке, которого под дождём бросила хозяйка, и утешают плачущую Танечку: «Не утонет в речке мяч!».
Место и год рождения Агнии Львовны Воловой (её девичья фамилия) несколько разнятся. По некоторым данным, она появилась на свет 17 февраля 1907 года в городе Ковно (ныне — Каунас, Литва). Но сама поэтесса писала: «Родилась я в Москве в 1906 году, здесь училась и выросла. Пожалуй, первое впечатление моего детства — высокий голос шарманки за окном. Я долго мечтала ходить и крутить ручку шарманки, чтобы изо всех окон выглядывали люди, привлечённые музыкой…»
Родители Агнии — ветеринарный врач Лев Николаевич и домохозяйка Мария Ильинична Воловы. Отец девочки очень любил произведения И.А. Крылова и часто читал ей наизусть его басни. Маленькая Агния тоже начала сочинять собственные стихи.
«Метаморфоза эта произошла в один вечер: кто-то позабыл у нас в передней, на столике, небольшую книжку стихов Владимира Маяковского. Я прочла их залпом, все подряд, и тут же, схватив карандаш.., написала «Владимиру Маяковскому»:
Рождайся,
Новый человек,
Чтоб гниль земли
Вымерла!
Я бью тебе челом,
Век,
За то, что дал
Владимира».
Помню, в Москве был впервые устроен праздник Детской книги — «Книжкин день»… На праздник были приглашены многие поэты, но из «взрослых» приехал один Маяковский. (…). Когда он начал читать детям свои стихи, я стояла за эстрадой на лесенке, и мне была видна только его спина и взмахи рук. Но я видела восторженные лица ребят, видела, как они радовались и самим стихам, и громовому голосу, и ораторскому дару, и всему облику Маяковского. Хлопали ребята так долго и громко, что распугали всех птиц в парке. После выступления Маяковский, вдохновлённый, спустился с эстрады, вытирая лоб большим платком.
— Вот это аудитория! Для них надо писать! — сказал он трём молодым поэтессам. Одной из них была я. Его слова многое для меня решили».
(Здесь и далее — отрывки из книги А. Барто «Записки детского писателя». — Л.Я.).
«Девочка гуляла в зелёных лугах, ничего не знала о своих ногах», — сочинила Агния в 4 года. А когда подросла, поступила в хореографическое училище — её отец мечтал о балетной карьере дочери. Но в 1924 году на выпускные зачёты в училище приехал нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский. После зачётов учащиеся выступали с концертом. Прослушав стихотворение Агнии Воловой в её собственном исполнении, Луначарский посоветовал юной балерине серьёзно заняться литературной работой. «Он понял — я обязательно буду писать весёлые стихи, — вспоминала потом Агния Барто. — Долго и сердечно говорил со мной, сам написал на листке, какие книжки мне надо прочесть».
В 19 лет девушка принесла свои стихотворения в редакцию Госиздата. Редактор бегло взглянул на её произведения и направил в отдел детской литературы.
«Вот так вы и должны писать!»
В 1925 году издали первые стихотворения начинающей поэтессы «Китайчонок Ван Ли» и «Мишка-воришка». Оба они рассказывали о трагической судьбе детей и об их чудесном спасении пионерией.
Позже были «Первое мая», «Братишки» и стихотворения, написанные совместно с первым мужем, поэтом Павлом Барто, — «Девочка-рёвушка», «Девочка чумазая» и «Считалочка». Поженились Агния с Павлом в 1926 году, в 1927-м появился на свет их сын Эдгар (Гарик).
«Писать стихи для детей учили меня многие, каждый по-своему… Со страхом прочла я Корнею Ивановичу одно из своих первых сатирических стихотворений «Наш сосед Иван Петрович». В то время педагогическая критика решительно отвергала этот жанр: «Сатира? Для детей?» А тут ещё сатира на взрослого человека! Чуковскому я читала с другой тревогой — вдруг опять скажет: «Острословие». Но он обрадованно сказал: «Сатира! Вот так вы и должны писать!»
Учитель седовласый
Пешком приходит в классы,
А Клавочка — в машине.
А по какой причине
И по какому праву
Везёт машина Клаву?
— Я дедушкина внучка,
Мой дед — Герой Труда…—
Но внучка — белоручка,
И в этом вся беда!
(А. Барто.
«Дедушкина внучка»)
Сатира у Агнии Барто всегда приглушена мягкой лирической интонацией, чему как раз и учил её Корней Чуковский. Он требовал от молодой поэтессы лиричности («…только лиричность делает острословие юмором»).
«Ваши сатиры написаны от лица детей, и разговариваете Вы со своими Егорами, Катями, Любочками не как педагог и моралист, а как уязвлённый их плохим поведением товарищ. Вы художественно перевоплощаетесь в них и так живо воспроизводите их голоса, их интонации, жесты, самую манеру мышления, что все они ощущают Вас своей одноклассницей. И, конечно, не Вы, а стриженые первоклассники-мальчишки высмеивают недотрогу и ябеду:
Тронь её нечаянно
Сразу — караул!
Ольга Николаевна,
Он меня толкнул…
Весь Ваш
Корней Чуковский».
В стихах Агнии Барто персонажи сохраняют индивидуальность — как в своих достоинствах, так и в недостатках. Они понимают личную ответственность за собственные поступки:
Когда мне стукнет двести
лет,
Ко мне пристанут внуки.
Они мне скажут:
— Правда, дед,
Ты брал булыжник в руки,
Пулял по каждому окну? —
Я не отвечу, я вздохну…
(А. Барто.
«Однажды я разбил стекло»)
«К первым моим книжкам Маршак отнёсся отрицательно, я бы даже сказала — нетерпимо. А слово Маршака уже имело тогда большой вес, и меня беспощадно «прославляла» негативная критика. В один из приездов Самуила Яковлевича в Москву он при встрече в издательстве назвал одно моё стихотворение слабым. Оно и в самом деле было слабым, но я, уязвлённая раздражённостью Маршака, не стерпев, повторила чужие слова: «Вам оно и не может нравиться, вы же правый попутчик!» (Скороспелые теоретики конца 1920-х — начала 1930-х годов делили молодую советскую литературу на пролетарскую и «попутническую», а самих «попутчиков» — дополнительно на «левых» и «правых». — Авт.). Маршак схватился за сердце. (…) Но вот в одно незабываемое для меня утро, без предупреждения, без телефонного звонка, ко мне домой приехал Маршак. В передней вместо приветствия сказал: «Снегирь» — прекрасное стихотворение, но одно слово надо изменить: «Было сухо, но калоши я покорно надевал». Слово «покорно» здесь чужое. «Я исправлю слово «покорно». Спасибо вам!..»
В 1934 году Агния Барто стала делегатом Первого съезда советских писателей с правом совещательного голоса и тоже выступала с трибуны:
«Впервые за всю жизнь человечества дети являются наследниками не денег, не домов и мебелей родителей, а наследниками действительно могущественной ценности — социалистического государства, созданного трудом отцов и матерей… Очевидно, писателям нужно работать в детской литературе с большевистским упорством, чтобы поскорее взять эту крепость».
В 1937 году Агния Барто посетила воюющую Испанию — стала делегатом Международного конгресса в защиту культуры, заседания которого проходили в осаждённом Мадриде, Барселоне и Валенсии. Оттуда привезла цикл стихотворений, посвящённых испанским детям:
В Ленинград из Барселоны
Потянулись эшелоны —
Это дети покидают
Тёмный город осаждённый.
Черноглазая Мария
За окном вагона плачет
И твердит: «Мамита мия!»
А «мамита» — мама
значит.
(А. Барто. «Мамита мия!»)
В предвоенные годы Агния Львовна создавала поэтический образ советского детства. Счастье, здоровье, внутренняя сила, дух интернационализма и антифашизма — таковы общие черты этого образа. Вот она — предвоенная Москва с ещё не запылённой зелёной листвой, вот она — цветущая Страна Советов:
Весна, весна на улице,
Весенние деньки!
С книжками, с тетрадками
Идут ученики.
Полны веселья шумного
Бульвары и сады,
И сколько хочешь радуйся,
Скачи на все лады.
Стихотворение «Верёвочка», написанное в 1940 году, было издано отдельной книгой в предгрозовом 1941-м.
«Уральцы бьются здорово»
С началом Великой Отечественной войны второго мужа Агнии Львовны Андрея Щегляева — известного инженера, специалиста по паровым турбинам — направили в Свердловск. Вместе с ним на Урал поехала вся семья.
— Когда отцы и старшие братья ушли на фронт, на заводах стали работать женщины и подростки. Шли несовершеннолетние ребята с деревянными сундучками. Приходили, учились, кто был маленького роста — ящик подставлял, чтобы работать на станке, — рассказывала в одном из интервью дочь поэтессы Татьяна Щегляева. — В Свердловске тогда жил и работал в Союзе писателей наш знаменитый сказочник Павел Бажов. И мама к нему пошла посоветоваться — не о рифмах, а о том, как бы ей у самих ребят узнать, что и как их привело к такому выбору. И он сказал: «А ты пройди с ними курс обучения, сдай на разряд и вот так всё и узнаешь!» Мама поступила учиться на курсы вместе с ребятами и сдала экзамен на токаря, правда, самого низкого разряда.
Агния Барто стала работать на заводе. Написала книгу «Идёт ученик», а также песню «Уральцы бьются здорово», которая в 1942 году получила первую премию на уральском конкурсе. Её издали отдельной листовкой и распространяли на фронте. Саму же премию, как и зарплату токаря, Барто отдала на строительство танка.
Тогда же Агния Барто упорно добивалась командировки на фронт — с трудом получив разрешение, провела на передовой двадцать два дня. Она объясняла своё желание тем, что не может писать для детей о войне, не побывав там, где свистят пули.
«Звенигород»
Семья Щегляевых-Барто вернулась в Москву в мае 1945 года, когда вот-вот должна была закончиться война. Но Агнии Львовне не удалось в полной мере ощутить счастье от Дня Победы: 4 мая 1945 года по трагической случайности погиб её 18-летний сын. Боль от этой потери разделила жизнь писательницы на «до» и «после».
В 1948 году Агния Львовна подарила подруге свою книгу «Звенигород», на обложке которой написала: «От бывшей Агнии Барто». В поэме «Звенигород» (1947) она рассказала о детдомовцах, осиротевших в годы Великой Отечественной войны.
Из старых записных книжек А. Барто:
«В эвакопункте. В одной из комнат у стола очередь. Здесь дети, только малыши. Маленькая девочка говорит мальчику с перевязанной рукой:
— Мама с нами не приехала. Они вместе с папой потом приедут. Скоро.
А в руках у девочки справка: «Выдана колхозом «Новый путь» Лидии Петровне Олениной, пяти лет, в том, что отец её убит, мать зверски замучена немцами, дом и всё имущество сгорело».
Собирают лекарственные травы… Держа в руках цветок, Маринка осведомляется: «Тетя Шура, сколько бойцов можно вылечить на эту ромашку?..»
Записи эти были сделаны во время Великой Отечественной войны и вскоре после неё. Под впечатлением увиденного я написала небольшую поэму для детей «Звенигород». У этой книжки своя история. Случилось так, что в 1954 году библиотекарша Карагандинского дома инвалидов прочитала «Звенигород» уборщице, Софье Ульяновне Гудевой, у которой восьмилетняя дочка Нина так же, как дети в поэме, потерялась во время войны. Софья Ульяновна написала мне о своей беде. В письме не было никаких просьб, только надежда, что, может быть, Нина жива и выросла в хорошем детском доме.
Я решила попытаться помочь Гудевой. Оказалось, что в Москве существует Отдел розыска управления милиции. Там мне сказали, что по поводу пропавшей девочки надо обратиться к полковнику Кожахину. Я обратилась. (…) Нина нашлась… Ей восемнадцать лет, она работает в городе Умань (УССР. — Л.Я.), на швейной фабрике.
Из письма Софьи Гудевой:
«Вы не можете себе представить моё счастье и радость, когда я читала в вашей телеграмме слова: «Горячо поздравляю, ваша дочь нашлась». Сколько лет я искала своего ребёнка и сколько лет я проливала слёзы! Моя дочь решила переехать ко мне, получила от неё телеграмму: «Встречай, выезжаю…»
Карагандинские журналисты, увлечённые такой трогательной историей, сообщили о ней в ТАСС. Вслед за этим появились заметки во многих газетах, и Агния Барто получила сразу 17 писем со всех концов СССР с просьбой помочь найти детей, потерянных в годы войны.
«Что было делать? Направить все эти письма в управление милиции? Но там требуются точные данные, а если их нет? Опубликовать письма в «Литературной газете», — у неё читателей миллионы, может, кто-то отзовётся? Случайно, как раз во время моих раздумий, мне позвонили из редакции «Последних известий по радио». Приближался Новый год, и писателей приглашали выступить. Тогда-то мне и пришла в голову мысль: а что, если поискать по радио потерянных в войну детей? Редакция «Последних известий» поддержала эту мысль».
«Найти человека»
«Мою пятилетнюю дочку немцы убили на моих глазах… Сын Толя Ферапонтов был отправлен в детский приёмник. Архивы не сохранились, следы сына исчезли.
А. Ферапонтова».
«Во время эвакуации мой сын девяти лет Пётр Хитреня отстал от поезда. На правой руке нет указательного пальца, оторван снарядом. О. Хитреня».
«Одну мою дочь сожгли в печах Освенцима. Двадцать лет ищу вторую дочь, Шуру Королёву. У неё на левой ручке, ниже локтя, выжжен номер 77325. Королёва».
Агнии Львовне пришла мысль искать родных по детским воспоминаниям. Радиостанция «Маяк» предоставила ей 40 минут в месяц для передачи «Найти человека». В редакцию приходило по 100—150 писем в день, люди старались вспомнить всё, что могло помочь поиску:
«Отец пришёл прощаться, я спряталась под стол, но меня оттуда извлекли. Отец был одет в голубую гимнастёрку с самолётами… огромный кулёк яблок (красных, больших) он принёс мне… Ехали на грузовике, я крепко держала в руках игрушку, корову. З. Ритикова».
«У нас над кроватью висел большой ковёр, на котором были вытканы страшные рожи, и я их очень боялся.
С. Воропаев».
«Мы пошли с мамой в лес по малину и встретили медведя, а когда я убегала, то потеряла новую туфлю.
Л. Амстиславская».
«По 13-м числам я подходила к микрофону в радиостудии, чтобы рассказать по «Маяку» тысячам, нет, миллионам людей о том, что ещё одна мать нашла своего сына, потерянного маленьким в годы войны… Бывали передачи, когда я могла сообщить, что соединено несколько семейств, бывало и затишье. Радость приходит не по расписанию. Но с первых передач «Найти человека» я почувствовала, что множество людей, слушающих «Маяк», полны горячей готовности помочь каждому поиску, каждой трудной судьбе. В чувстве общности тоже была своя радость» (А. Барто. Книга «Найти человека», 1968 год).
Из письма Ниевес Гарсиа, Евпатория:
«Я, Ниевес Гарсиа, испанская политэмигрантка и мать, обращаюсь к вам, прошу помочь найти дочь, потерянную в дни блокады Ленинграда. Во время одной из бомбёжек я оказалась под развалинами моего дома, находящегося по адресу: ул. Красная, 33. Оттуда меня вытащили раненой и отвезли в больницу. Моя четырёхлетняя дочь находилась с соседкой в бомбоубежище… Её зовут Тереза Васильевна Рыбакова, дочь Василия Рыбакова и Ниевес Гарсиа. Она родилась в 1939 году в Ленинграде. Уверена, что вы поможете мне».
Я прочла письмо Ниевес Гарсиа и хотела на конверте, как всегда, написать: «На очередь». Но передо мной встала Испания, которую я увидела в 1937 году. Окровавленная и совершающая чудеса храбрости. (…) С той минуты, как я увидела испанских матерей, их глаза, в которых горело горе, увидела на балконах и окнах городка, похожего на средневековый, развешанные испанками красные юбки, красные шали вместо красных полотнищ, которых у них не было, увидела в окопах под Мадридом молодых бойцов, идущих в бой почти безоружными, с поднятыми кулаками, — Испания стала для меня навсегда кровно дорогой. И вот из этой Испании приехала Ниевес Гарсиа. Я пометила на конверте: «Срочно, в передачу».
А потом Агния Барто получила драгоценное письмо:
«Вы передавали, что испанка Ниевес Гарсиа разыскивает свою дочь. Так вот, я вам сообщаю, что дочь и отец живы и здоровы. Дочь Мария-Тереза Васильевна Рыбакова, по мужу Степанова, проживает в городе Алма-Ате… А я, то есть отец, проживаю: Ленинград, центр, Красная улица, 33. Убедительно прошу сообщить мне адрес Ниевес Гарсиа. Рыбаков».
За 9 лет своего существования передача Агнии Барто «Найти человека» соединила более 1000 советских семей.
А в мае 2022 года в Екатеринбурге открыли памятник, посвящённый детям, эвакуированным на Урал. Скульптор Фёдор Петров изобразил грустного зайку, брошенного на скамейке, — персонажа известного стихотворения Агнии Барто. Он символизирует детскую тоску по дому.
«Дарю тебе сердце…»
В послевоенное время А. Барто побывала во многих зарубежных странах (Англия, Исландия, Япония и др.).
«Вспоминаю разговор в Хельсинки с одной финкой… Советские люди мне симпатичны, но только жалко, что вы неверующие, — сказала она. — Мы неверующие… Но мы во многое верим. Мы — верящие люди, — засмеялась я. Переводчик-финн тоже засмеялся и пожал плечами: «Извините, не берусь перевести».
Из каждой поездки Барто привозила детские стихи и рисунки. Результатом интернационального общения стал её сборник «Переводы с детского» (1976), в него вошли стихи, написанные детьми из разных стран.
Дарю тебе сердце
На листике белом,
Дарю тебе сердце,
Что хочешь с ним делай.
(А. Барто — от имени Мартинко Фельдека, 4-х лет)
На стихи А. Барто писали музыку Исаак Дунаевский, Дмитрий Кабалевский, Сергей Прокофьев, Тихон Хренников. Агния Барто — автор сценариев кинофильмов «Подкидыш» (совместно с Риной Зелёной, 1939), «Слон и верёвочка» (1945), «Алёша Птицын вырабатывает характер» (1953), «10000 мальчиков» (1961), «Ищу человека» (1973).
Произведения Агнии Барто отличаются афористичностью, сочетанием лиризма и юмора. Они переведены на многие языки мира. Юные читатели всегда отвечали автору «Игрушек» искренней любовью:
«Весёлая детская почта к Восьмому марта. Раскрываю конверт за конвертом: поздравления, рисунки, плетёные бумажные коврики, закладки и самые немыслимые, но приятные пожелания, например: «Мы хотим, чтобы вы жили так долго, как слон».
Агния Львовна Барто умерла 1 апреля 1981 года. Её похоронили на Новодевичьем кладбище Москвы, в той же могиле, где лежал сын Гарик. Памятник мальчику возвышается над скромной надгробной плитой матери.
Агния Барто — лауреат Сталинской премии второй степени (1950), Ленинской премии (1972), отмечена международными наградами: «Орденом Улыбки», премией Г.Х. Андерсена, Международной Золотой медалью имени Льва Толстого «За заслуги в деле создания произведений для детей и юношества» (посмертно).
Снобизм преходящий…
Авторы, знающие об СССР преимущественно из современной антисоветской пропаганды, сегодня пишут:
«В творчестве Агнии Барто полным-полно дидактики, воспитательной работы, обличения недостатков на пионерских сборах. Может, поэтому к её стихам было принято относиться слегка презрительно».
«У неё выработалась некая необходимость прославлять советскую действительность до самозабвения, которая порой доходила до остервенения. Например, поэма «Звенигород» о детях, проживающих в детском доме». Подобным «критикам» напоминаем: творчество этой писательницы уже пытались уничтожить. На одном из костров нацистской Германии с томами Гейне и Шиллера горела и тоненькая книжечка Агнии Барто «Братишки».
«Либеральные литературные критики и журналисты сегодня обвиняют Агнию Львовну в участии в «травле» своего учителя Корнея Чуковского. Сообщается, что в 1930 году она вместе с прочими литераторами подписала письмо Максиму Горькому, где, в частности, утверждалось, что стихотворение «Мойдодыр» идеологически вредное. Мол, строчка «ты чернее трубочиста» унизительна для представителя рабочей профессии. На самом деле — писатели и критики в 1920—1930-х годах пререкались между собой не менее активно, чем сегодня в «Фейсбуке» (запрещён в РФ). И называть взаимную критику, плавно переходящую в ругань, «травлей» просто нелепо», — пишет Андрей Дмитриев в статье «Валькирия товарища Сталина» (сайт «Конкретно.ру» ).
С Корнеем Чуковским Агния Барто была дружна всю жизнь (фотографии не лгут). А что сказку 1942 года «Одолеем Бармалея!» А. Барто назвала слабой — так это была правда. Валентин Катаев, Самуил Маршак и другие писатели тоже назвали сказку неудачной. Сам Чуковский потом признал: «сказка…оказалась объективно плохой».
«Что же, по-вашему, Корнея Ивановича и покритиковать нельзя?» — удивлялась Агния Барто. Её саму критиковали и Чуковский, и Маршак, и другие литераторы. Её стихи вначале называли «очень плохими и безответственными».
Капитализм отобрал у современных детей детство — они перестали играть в игры, читать книжки, рисовать, их игрушками стал бездушный иностранный ширпотреб (вспомните советский «Детский мир» и «Культмаги»). Дети лишились присущих им бантиков и одёжек — слишком раннее взросление губит детей, словно мороз весенние цветы. Мир современного ребёнка сузился до экрана мобильного телефона, из которого выползают смертельные (в буквальном смысле слова!) игры: «Синий кит», «Разбуди меня в 4.20», «Беги или умри» и другие.
…А поэзия Барто — вечная!
«Детям нужна вся гамма чувств, рождающих человечность», — сформулировала своё поэтическое кредо Агния Барто в «Записках детского поэта».
Не забросить мишку с оторванной лапой, не оставить зайку под дождём, пожалеть щегла, щенка — всё это становилось привычным поведением ребёнка в СССР.
«Как часто судьба человека зависит от нравственных понятий, привитых ему в годы детства, — говорила Агния Львовна. — Как же необходим тогда и живой, сильный голос детского писателя».
Кроме нравственных и эстетических принципов у детей обязательно надо формировать гражданскую позицию.
«Формула «это не для тебя» не нова, — пишет А. Барто в книге «Найти человека». — Всё, что грустно, всё, что может хоть на минуту опечалить ребёнка, — «не для тебя»… Думаю, что от боязни испортить себе настроение чужой бедой (даже увиденной не в жизни, а в кино) всего один шаг к эгоизму и бессердечию».
А ещё — учит нас Агния Львовна — «соединять должны мы с детства Мечту с обыденным трудом».
«Нужно ли говорить, сколько радости и пользы принесла ты детям нашей страны и просто нашим детям творчеством своим, полным любви к жизни, ясным, солнечным, мужественным, добрым! — писал в 1955 году Агнии Барто Александр Фадеев. — Это уже никогда не пропадёт; это живёт в людях, которые были вчера детьми; это будет вечно питать поколения и поколения ребят, когда нас с тобой уже не будет на свете».
«После затянувшегося собрания и бесплодных споров пришла домой и перечитала детское письмо: «Я вас люблю и обворачиваю в бумагу, когда вы порвались, я вас склеила». Вот он, мой «универсальный клей», прочла письмо и что-то во мне восстановилось» (Агния Барто. «Записки детского писателя»).
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
