По материалам публикаций на сайте газеты «Правда»
Автор статьи — Любовь Ярмош
«Я давно люблю Овода, но Маресьева полюбил сильнее. Он — мой современник, живёт вместе с нами на одной земле, и мне хочется встретиться с ним, пожать его мужественную руку. Хорошо бы пригласить его к нам в гости», — заявил, выступая на школьном литературном кружке, ученик из Смоленщины Юра Гагарин.
Они встретятся 17 апреля 1961 года — два Героя Советского Союза: прославленный лётчик Алексей Маресьев и первый в мире космонавт Юрий Гагарин.
«Меня товарищи как-то спрашивали: труден ли был космический полёт? — станет рассказывать Гагарин. — Я ответил: не лёгок, но вполне терпим. И ещё добавил: на этом полёте не хочется точку ставить. Понравилось летать в космосе. Мечтаю побывать на Луне, Марсе, Венере. В общем, полетать по-настоящему.
О моём желании узнали многие, в том числе и мой любимый герой — Алексей Маресьев, о встрече с которым я давно мечтал. И вот такая встреча состоялась в московской студии телевидения. Алексей Маресьев подарил мне мою любимую книгу Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» с надписью на титульном листе: «Желаю тебе пилотировать космические корабли на Луну, Марс, Венеру и другие планеты…» Не верить в свершение этого пожелания невозможно. Время такое! Один из моих товарищей назвал его звёздным. И он прав. Звёзды становятся ближе».
«Пацаны, аэроплан!»
«В один из тёплых летних дней 1929 года безмятежную тишину небольшого приволжского городка Камышина и его окрестностей нарушил непонятный назойливый гул, вязко тянувшийся из-за Волги. Однако по мере приближения к городу гул перешёл в трескучий рокот. Первыми на непонятный звук отреагировали мальчишки, купавшиеся в реке.
— Аэроплан! Пацаны, смотрите, аэроплан! — радостно закричал черноволосый широколицый мальчишка лет четырнадцати… Он быстро вылез из воды и проворно вскарабкался на крутой берег, чтобы лучше рассмотреть самолёт. Это был Алексей Маресьев. Его примеру тут же последовали сразу несколько ребят. Дружно, как по команде, задрав головы, они заворожённо устремили взоры к небу, под голубым куполом которого совсем низко летел самолёт. Сотни чаек, тревожно крича, кружили над двукрылой краснозвёздной машиной… Но небесное представление продолжалось недолго. Самолёт, под разноголосый и отчаянный хор птиц, протарахтев над Волгой, взял курс в сторону Сталинграда… На следующий день разговор об аэропланах, о людях, которые ими управляют, вновь возник в ребячьем кругу.
— Пойду учиться на лётчика! — неожиданно для всех заявил Алёшка Маресьев. — Не поверите, ребята, ночь не спал, всё думал о самолётах». Такое описание можно найти в книге Н. Карташова «Маресьев».
Алёша Маресьев, как и Юра Гагарин, вырос в русской глубинке. Родился он 20 мая 1916 года на небольшом хуторе Верёвкине Камышинского уезда тогдашней Саратовской губернии (со временем — Сталинградская, а затем — Волгоградская область. — Авт.).
Отец, Пётр Авдеевич, воевал в Первую мировую и после возвращения домой прожил совсем недолго: в 1917 году умер от ран. Мать, Екатерина Никитична, уборщица на деревообрабатывающем заводе, одна воспитывала троих сыновей: Петра, Николая и Алексея.
«Никогда и нигде я не видел такого неба, такой чистой и голубой лазури, как в Камышине. Как захотелось мне тогда летать!» — признавался потом Алексей Маресьев.
Фото тех лет сохранило его облик: серьёзный мальчишка с высоким лбом и умными глазами. Из поколения ровесников Октябрьской революции, наголову разбившего немецкий фашизм. Об этих мальчишках сложат потом песни: «Тот, кто прямо с детства дружит с небесами, не предаст вовек свою первую мечту».
25 января 1931 года с трибуны IX съезда комсомола прозвучал призыв: «Комсомолец — на самолёт!». Делегаты съезда приняли решение взять шефство над Военно-Воздушными Силами Красной Армии.
В своём обращении они заверили всех бойцов, командиров, политработников Военно-Воздушного Флота страны в том, что Ленинский комсомол, принимая шефство над воздушным флотом, сумеет с честью выполнить свои новые обязательства.
Участники комсомольского форума определили задачи: «Дадим стране 150 тысяч лётчиков!» и «Трудовой народ, строй воздушный флот!». Профессия пилота, которой грезил Алёшка Маресьев, становилась одной из самых популярных, она олицетворяла лучшие качества человека. Членами Общества друзей воздушного флота было собрано за неполных три года в целом по стране 6 миллионов рублей золотом, на которые авиационная промышленность построила более 300 военных самолётов. Так росли, крепли и расправлялись крылья молодой Страны Советов.
Путь в небо не был простым для юношей 1930-х годов, зато был возможным для каждого, кто стремился стать лётчиком. Алёша Маресьев окончил ФЗУ, работал на заводе токарем и дальше учился на рабфаке.
Дважды подавал документы в лётное училище и дважды получал отказ — по здоровью. В детстве он перенёс тяжёлую форму малярии, приведшую к ревматизму.
«Смелее, учлёты!»
В августе 1934 года по комсомольской путёвке Алексей Маресьев уехал на строительство города Комсомольска-на-Амуре. Там, рядом со строившимся авиазаводом, был создан аэроклуб. В заявлении, которое тут же подал Алексей в приёмную комиссию аэроклуба, он написал: «Прошу зачислить меня в число слушателей лётной школы при аэроклубе, так как у меня большое желание изучить самолёт и его вождение в воздухе. Прошу в просьбе не отказать. 7 августа 1935 года».
И хотя желающих было много и отбор в аэроклуб был строгим, Маресьева приняли в числе первых. Всего, как свидетельствуют документы, в клуб записались 75 человек. Но самое главное: у медкомиссии не возникло к юноше Маресьеву вопросов по здоровью.
Впоследствии он вспоминал, что дома женщина-врач ему сказала: «Алёша, ты, конечно, можешь не ехать (на Дальний Восток. — Авт.). Но знай, если ты одной ногой ступишь на эту землю, все твои болезни пройдут».
Через некоторое время Алексея допустили к самостоятельному полёту… У-2 плавно оторвался от земли, постепенно набрал высоту. Своё задание учлёт Маресьев выполнил блестяще. Труднее было сделать посадку — она считалась сложным упражнением. Но и с этой задачей он справился. Лётчик-инструктор Ерёмин, ничего не говоря, молча похлопал Алексея по плечу и крепко пожал ему руку. Потом сказал:
— Молодец! Чувствуешь машину, лётчик из тебя получится.
А местная городская газета «Сталинский Комсомольск» в номере от 12 июня 1937 года, посвящённом празднованию пятилетия Комсомольска, сообщала: «В праздничный день в небе над городом выполнили свои первые полёты учлёты аэроклуба Алексей Маресьев и Пётр Шемендюк».
В период учёбы в аэроклубе Маресьев осуществил и свой первый прыжок с парашютом. Обручился с небом, как говорят в таких случаях бывалые парашютисты.
В августе 1937 года А. Маресьев с отличием окончил обучение в аэроклубе по курсу пилота на самолёте У-2.
За время учёбы он в общей сложности совершил 85 полётов. В удостоверении, которое ему торжественно вручили, было записано: «Имеет право на совершение учебно-тренировочных полётов по специальным программам».
Осенью 1937 года Алексея призвали в армию. Два года он служил рядовым в авиапогранотряде на острове Сахалин, затем учился в Читинской военной школе пилотов, которая в конце 1939 года была перебазирована на юг — в город Батайск Ростовской области. Обусловлено это было тем, что эпицентр военной угрозы смещался на запад, где уже полыхала Вторая мировая война. Передислоцированная школа приказом наркома обороны СССР была переименована в Батайскую авиационную школу пилотов им. А.К. Серова. Алексей Маресьев окончил её в 1940 году.
В выпускной аттестации молодого лётчика было написано: «Партии Ленина — Сталина и социалистической Родине предан. Политически развит. Морально устойчив. Бдителен. Военную тайну хранить умеет. В общественной и комсомольской работе активен. Среди массы авторитетом пользуется, волевые качества хорошие, к себе требователен, дисциплинирован. Является примером для других. Летает уверенно, на замечания реагирует быстро. В воздухе дисциплинирован. Здоров, физически развит хорошо, строевая подготовка хорошая… Целесообразно использовать лётчиком в частях ВВС РККА. Достоин присвоения военного звания «младший лейтенант».
Алексей был счастлив: он — офицер, лётчик-истребитель! Теперь бы скорее попасть в строевую часть. Однако «пятёрки», заработанные им во время учёбы, сыграли свою роль: командование решило оставить А. Маресьева, «курсанта с отличной техникой пилотирования», в той же школе лётчиком-инструктором.
Горячее небо 41-го
После выпуска, получив короткий отпуск, Алексей приехал в родной Камышин. В новенькой синей офицерской форме, с вишнёвым «кубарём» в голубых петлицах, он вызывал гордость у матери и братьев. «Говорят, большое мужество и стойкость нужны лётчику, который один в небе сражается с врагом. Но я думаю: не меньшее мужество нужно матери лётчика, которая ничем не может помочь своему сыну, а может только смотреть в небо и ждать», — говорил Алексей Маресьев.
Соседи по улице приходили полюбоваться на красавца-лётчика и заодно расспросить о том, нападёт ли Гитлер на Советский Союз. Земляков тогда особенно волновал этот вопрос, поскольку по всей Европе уже громыхали грозы войны.
В воскресенье, 22 июня 1941 года, Алексей Маресьев вместе с сослуживцем Николаем Шаховым заказывали себе в ателье Ростова-на-Дону гражданские костюмы из серого шевиота. И вдруг оказалось, что эти костюмы им ещё долго не понадобятся. В ателье вбежала женщина и истошно закричала: «Война!..»
В конце июля на Ростов упали первые немецкие бомбы. Алексея Маресьева и других лётчиков-инструкторов стали задействовать для выполнения задач по прикрытию гражданских объектов и воинских частей от налётов вражеской авиации. А они рвались на фронт и боялись, что их школу перебазируют в тыловой Азербайджан.
Маресьев написал 6 рапортов и уже в августе своего добился. Он улетел сражаться в составе группы, которая была сформирована по приказу начальника школы.
«Кто не воевал в 1941—1942 годах, тот не видел настоящей войны», — скажет потом маршал авиации, трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин. Алексей Маресьев попал в самое пекло летних боёв сорок первого года. Советские войска, истекая кровью, держали оборону по рубежу Днепра от плацдарма у Киева до Кременчуга и далее по линии Кривой Рог — Каховка — Херсон. В течение августа противник неоднократно пытался овладеть Киевом и форсировать Днепр в полосе Юго-Западного фронта, но безуспешно. Тогда немецкое командование развернуло значительные силы на юг для удара во фланг и в тыл Южному фронту. Тяжёлые бои шли под Одессой, Тирасполем, Мелитополем.
«Свой первый боевой вылет Алексей Маресьев совершил 23 августа в составе звена в районе Кривого Рога. Лётчики вышли на передовые позиции немцев, сделали несколько заходов, обрушили на голову противника град свинца и благополучно вернулись на аэродром. А первый воздушный бой он провёл в районе Днепродзержинска. Маресьев хорошо запомнил эту встречу с врагом: «Не забуду вовек свой первый воздушный бой. Пошли мы на трёх машинах — старший лейтенант Саша Костыгов, Коля Демидов и я — на разведку к Днепропетровску. Вдруг навстречу три «мессера». Решили вступить в бой, но фашисты боя не приняли. Когда передо мной мелькнула вражеская машина, так захотелось немедленно её сбить, что я в спешке забыл снять с предохранителей два синхронных пулемёта — те, которые стреляют через винт…»
В дальнейшем Алексею приходилось выполнять по 3—4 вылета в день, но бывало, что он делал и по 7—8 вылетов. Тогда день превращался в сплошной нескончаемый бой.
В архивах сохранился ряд документов, свидетельствующих о том, как воевал младший лейтенант Алексей Маресьев. Вот строки из боевого донесения от 17 августа 1941 года: «Весь личный состав работает хорошо. Правильно понимает задачу, поставленную партией и правительством, мл. лейтенант Маресьев А.П., рождения 1916 года, член ВЛКСМ, производя разведку, точно установил местонахождение противника, а затем навёл на цель бомбардировщиков…»
В другом документе того времени сказано: «Хорошо действовал лётчик мл. лейтенант Маресьев А.П. Сделал три боевых вылета… Только что прилетел с боевого задания и, узнав, что другие летят на штурмовку, не стал обедать, полетел снова…».
«Август и сентябрь 1941-го для Маресьева прошли в сплошных боях. Особенно часто ему приходилось вылетать в район Каховки, где немцы захватили плацдарм до 20 километров по фронту и до 5 километров в глубину. Это была та самая легендарная Каховка, где ещё в Гражданскую войну шли ожесточённые бои между красными и белыми, а потом о ней сложили песню. Теперь здесь снова «гремела атака, и пули звенели, и ровно строчил пулемёт…» — писал Н. Карташов в книге «Маресьев».
В разгар летних боёв в жизни Алексея произошло большое и важное событие: его приняли кандидатом в члены ВКП(б). «Хочу лететь в бой коммунистом!» — написал Маресьев в своём заявлении. Партийное бюро полка посчитало, что он достоин быть коммунистом. Партсобрания тогда проходили накоротке — долго заседать не позволяла боевая обстановка. В тот же день лётчик Маресьев вылетел на очередную штурмовку.
«Я — «Як»-истребитель, мотор мой звенит…»
В конце 1941 года Алексей Маресьев научился полётам на самолёте Як-1. Это был фронтовой истребитель нового поколения. Мощный двигатель и удачные аэродинамические формы позволяли ему набирать скорость до 570 км/ч и достигать практического потолка до 10 тысяч метров. Вооружение машины ни в какое сравнение не шло с вооружением И-16, на котором до этого летал Алексей.
Як-1 Маресьев и его однополчане оценили: «Вот на таких машинах можно смело валить фрицев!»
Новый, 1942 год начался с перемен. В феврале полк, в котором сражался Алексей Маресьев, передали в резерв ВВС Московского военного округа. Маресьев в составе 1-й эскадрильи прибыл на Саратовский авиазавод получать новую матчасть. Оттуда до родного Камышина было рукой подать — всего каких-то 170 километров. Но возможности побывать дома не представилось.
Зато в Саратове он повидался с семьёй своего среднего брата Николая. Родственники приютили на несколько дней Алексея и его товарищей.
Получив новые Як-1, лётчики перелетели на аэродром, базировавшийся под Калугой. Фронт был совсем рядом. Отбросив в декабре 1941 года захватчиков на 150—200 километров от Москвы, Красная Армия готовилась к новому наступлению.
«Теперь уж точно попадём на фронт! — не сомневались лётчики. И при этом гадали: — На Западный? Брянский?»
В марте 1942 года Алексей Маресьев был переведён в 580-й истребительный авиационный полк ВВС Северо-Западного фронта и назначен командиром звена. В бою 1 апреля 1942 года он открыл свой боевой счёт, сбив транспортный самолёт Ю-52, а 4 апреля сбил сразу два гитлеровских самолёта этого типа.
5 апреля 1942 года под Старой Руссой, в районе «Демянского котла» (Новгородская область), Як-1 Маресьева, прикрывавший в бою с немцами своих бомбардировщиков, был подбит.
«Подшибли! Алексей успел свернуть в белую муть облака, сбить со следа погоню. (…) Когда лес, как зверь, прыгнул на него, он инстинктивным движением выключил зажигание. Раздался скрежещущий треск, и всё мгновенно исчезло, точно он вместе с машиной канул в тёмную густую воду. Падая, самолёт задел верхушки сосен. Это смягчило удар. Сломав несколько деревьев, машина развалилась на части, но мгновением раньше Алексея вырвало из сиденья, подбросило в воздух, и, упав на широкоплечую вековую ель, он соскользнул по ветвям в глубокий сугроб, наметённый ветром у её подножия. Это спасло ему жизнь…» — так описал это Б. Полевой в «Повести о настоящем человеке».
Воля к жизни
Очнувшись, Алексей увидел рядом с собой тощего, голодного медведя. К счастью, в кармане лётного комбинезона был пистолет. Избавившись от медведя, Маресьев попытался встать, но ощутил жгучую боль в ступнях и головокружение от контузии.
Лётчик оказался в 35 километрах от линии фронта, посреди огромного чёрного леса. Алексею Маресьеву раздробило обе ступни. По апрельскому тающему снегу он 18 суток пробирался на восток, к своим, ориентируясь по солнцу. Питался корой деревьев, еловыми иголками, ягодами, которые удавалось вытащить из-под снега.
Со временем лётчик замёрз и не мог больше передвигаться, ступая. Тогда он, не теряя силы воли, пополз вперёд на руках.
Вскоре и руки перестали его держать, и Алексей стал передвигаться, перекатываясь с боку на бок. И вдруг услышал детские голоса. От волнения Маресьев заплакал.
Его, еле живого, нашли вездесущие деревенские мальчишки — Серёжка Малин и Сашка Вихров.
Маленькую, затерянную в глухих лесах деревню Плав немцы сожгли дотла. Зверски расправились они с её жителями, среди которых не нашлось добровольцев ехать на работы в Германию. Мужчины ушли к партизанам, женщины и дети во главе с дедом Михайлой поселились в лесу в землянках. Люди жили голодно, дети болели. И именно эти люди спасли умирающего Алексея Маресьева.
Мальчишки позвали на помощь Сашиного деда, который перевёз лётчика на подводе в свой дом. Алексея пытались выхаживать всей деревней, но ему становилось всё хуже.
Через неделю после того, как Маресьев попал к колхозникам, за ним прилетел на По-2 комэск его полка старший лейтенант Андрей Дехтяренко (будущий Герой Советского Союза, через два месяца погибший в бою), который доставил раненого однополчанина из лесной деревушки в лучший московский госпиталь.
Комиссар Воробьёв
По воспоминаниям сына лётчика, Виктора Маресьева, его отца спас профессор Теребинский: «Так случилось, что мимо умирающего Маресьева шёл профессор Теребинский. Он спросил: «А этот что тут лежит?». С отца сняли простыню и говорят: «А это лейтенант молодой с гангреной». Теребинский приказал: «Ну-ка на операционный стол его живо!»
Врачи спасли Алексею Маресьеву жизнь, но вынуждены были ампутировать ему обе ноги в области голени.
Через неделю в его палату подселили полкового комиссара Семёна Воробьёва, который к каждому раненому старался подобрать ключик.
«С прибытием Комиссара в палате произошло что-то подобное тому, что бывало по утрам, когда сиделка открывала форточку и в нудную больничную тишину вместе с весёлым шумом улиц врывался свежий и влажный воздух ранней московской весны», — писал Б. Полевой в «Повести о настоящем человеке».
Маресьев после операции ушёл в себя, тяжело переживая, что теперь больше никогда не сможет летать на самолёте.
Комиссар внушал ему: главное — это сила духа. Он подчёркивал, что советский человек способен преодолеть себя и вернуться в строй, подобно Николаю Островскому, который, будучи парализованным и ослепшим, продолжал бороться и писать книгу.
В ту ночь Алексей Маресьев долго не мог заснуть, думая о том, что он сможет снова летать.
Комиссар Воробьёв умер Первого мая. Это случилось как-то незаметно для всех — под официальную речь по радио. На следующий день хоронили Комиссара. Играла траурная музыка, в последний путь Воробьёва провожали солдаты. На вопрос Стручкова о том, кого хоронят, Кукушкин ответил: «Настоящего человека хоронят… Большевика хоронят». «И очень захотелось Алексею стать настоящим человеком, таким же, как тот, кого сейчас увезли в последний путь», — отметил Б. Полевой.
«От винта!»
Проявив необычайную силу воли, Алексей Маресьев освоил протезы. Он научился бегать, прыгать, тренироваться и даже танцевать.
В июне 1942 года за сбитие трёх немецких самолётов А. Маресьев был награждён орденом Красного Знамени.
А в начале 1943 года, после лечения в специализированном госпитале Куйбышева и реабилитации в Доме отдыха спецназначения №1 (ныне — санаторий имени Чкалова), Маресьев прошёл медкомиссию и был направлен в Ибресинскую лётную школу (Чувашская АССР).
В феврале 1943 года Алексей совершил первый после ранения пробный вылет и добился отправки на фронт.
В июне 1943-го прибыл в 63-й Гвардейский истребительный авиационный полк. Командир полка не отпускал Алексея на боевые задания, так как обстановка в небе накануне Курской битвы была крайне напряжённой. Алексей переживал. Его поддержал командир эскадрильи Александр Числов и взял с собой в пару на боевой вылет. После нескольких удачных вылетов в паре с Числовым доверие к Маресьеву возросло.
19 июля 1943 года Алексей Петрович одержал свою первую после возвращения в строй победу: сбил немецкий пикирующий бомбардировщик.
20 июля, во время воздушного боя с превосходящими силами противника, Маресьев спас жизни двух советских лётчиков и сбил сразу два истребителя «Фокке-Вульф».
За участие в боях на Курской дуге заместитель командира эскадрильи 63-го гвардейского истребительного авиационного полка 3-й гвардейской истребительной авиационной дивизии 1-го гвардейского истребительного авиационного корпуса 15-й Воздушной армии старший лейтенант Алексей Петрович Маресьев 24 августа 1943 года был удостоен звания Героя Советского Союза.
С октября 1943-го он воевал помощником командира 63-го гвардейского истребительного авиаполка по воздушно-стрелковой службе, затем стал штурманом этого полка. Всего за время войны Алексей Маресьев совершил восемьдесят шесть боевых вылетов и сбил десять самолётов гитлеровских оккупантов.
В 1946 году майор А.П. Маресьев был уволен из армии. И стал активным борцом за мир. В 1949 году участвовал в первом Всемирном конгрессе сторонников мира в Париже. Выступал на огромном аэродроме Плейель. В это время во французской столице бастовали таксисты, и толпа бастующих, подхватив русского героя на руки, донесла его до самой гостиницы.
С 1956 по 1983 год Алексей Маресьев работал ответственным секретарём Комитета ветеранов войны. Учился: Высшая партийная школа, а в 1956 году стал кандидатом исторических наук. В 1978 году ему было присвоено звание полковника.
С 1983 года и до самой смерти — 18 мая 2001 года — Алексей Петрович был первым заместителем председателя Комитета ветеранов войны.
Алексей Маресьев родился и умер в самом прекрасном месяце года — мае. Почти день в день. Собирался на торжественный вечер в Театре Российской армии в честь своего 85-летия. При параде уже был. И вдруг схватился за грудь: «Что-то защемило…»
«Ничего я им не простил!»
Борис Полевой попал на фронт в качестве корреспондента газеты «Правда». Он встретился с Алексеем Маресьевым, готовя статью о подвигах лётчиков-гвардейцев. Рассказ боевого пилота военкор записал в тетрадь и некоторое время к ней не обращался. В 1946 году писатель Полевой стал свидетелем Нюрнбергского процесса — суда над военными преступниками нацистской Германии, и пережитое вновь всплыло в памяти. Борис Полевой сразу же приступил к написанию книги об Алексее Маресьеве (в ней он выступает как Мересьев).
«Повесть о настоящем человеке», удостоенная Сталинской премии, принадлежит к направлению социалистического реализма. Её печатали в журналах и читали по радио. Одну из таких радиопередач услышал гвардии майор Алексей Маресьев и нашёл бывшего военкора Бориса Полевого.
Два этих человека, приближавшие нашу Великую Победу, дали потом достойный отпор лжецу Солженицыну, который не просто критиковал Советскую власть, а работал на тех, кто эту власть хотел уничтожить.
«Своими активными антисоветскими выступлениями последнего времени, направленными против дела мира и мирного сосуществования народов, господин Солженицын сам исключил себя из дружной семьи советских людей. Наше правительство поступило логично, выдворив его из Советского Союза. Это можно только приветствовать. Как говорили наши предки: худую траву с поля вон!» — гневно заявил Борис Полевой.
Слова, сказанные лётчиком Алексеем Маресьевым, тоже звучат так, будто их написали сегодня: «Только обезумевший от ненависти маньяк, человек без рода и племени может так глумливо говорить о подвиге нашего народа в Великой Отечественной войне, о героях, память о которых священна для каждого советского патриота».
И ещё одно воспоминание — журналиста Станислава Бабаева: «Это был 90-й год, канун 45-летия Победы советского народа над фашистской Германией в Великой Отечественной войне. Меня, в тот период специального корреспондента газеты «Советская культура», вызвал к себе заместитель главного редактора и дал задание подготовить в тематическую юбилейную полосу коротенькое выступление кого-нибудь из известных и уважаемых фронтовиков. Общее направление материала: война давно закончилась, мы с немцами теперь друзья, времена обид и взаимных расчётов прошли. И так далее…
Первым в списке персоналий для этого разговора у шефа числился как раз Алексей Петрович Маресьев.
Задание казалось мне несложным… Мы как раз выводили из Германии свои войска, наш Президент обнимался с канцлером, немцы слали нам гуманитарную помощь. Весь западный мир дружелюбно улыбался нам, хлопал нас по плечу и, как заклинание, твердил новое и такое полезное слово «перестройка». Разговор с моим героем представлялся мне простым и недолгим. Но он оказался ещё короче, чем я предполагал. Когда я вошёл в кабинет, Алексей Петрович поднялся навстречу, пожал руку: тёмный костюм, седина, Звезда Героя… Не тратя впустую время, я вкратце изложил нашу общую с ним задачу. Мол, трагедия войны канула в Лету, теперь мы друзья, они дают нам еду и деньги, а мы берём, едим и тратим. Пора всё простить друг другу и забыть, забыть навсегда. И тут Маресьев жестом прервал меня: «Ничего я им не простил. И ничего не забыл!» Слова прозвучали глуховато, но твёрдо. И я понял, что интервью сорвалось. Когда я докладывал о нашем разговоре шефу, тот, как мне показалось, ничуть не удивился. Просто дал мне ещё три фамилии со словами «эти не откажутся»…
За что-то теперь стыдно, от чего-то страшно. А вот та встреча не забылась, впечаталась в память. Встреча с Настоящим Человеком».
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
