По материалам публикаций на сайте газеты «Правда»
Автор статьи — Любовь Ярмош
— Если говорить о том, что для меня очень важно, то это встречи со зрителем. В театре мы не имеем права смотреть в зрительный зал, а на встречах я смотрю в зрительный зал, разговариваю с людьми, стараюсь понять их, узнать, чтобы потом правдиво сыграть. Мы — чужие, а через десять минут мы вместе смеёмся, мы вместе огорчаемся, и всё вот это для меня — огромная радость…
Здесь и далее — своими мыслями и воспоминаниями будет делиться великая Вера Марецкая, которая была народной артисткой СССР не только по присвоенному ей государственному званию. Играя на театральной сцене различных иностранок — розетт и катарин, английских леди и итальянских трактирщиц, в кино она воплотила образ настоящей русской женщины, сердцем принявшей Советскую власть. Три роли Веры Петровны: председатель колхоза Александра Соколова в фильме режиссёров Александра Зархи и Иосифа Хейфица «Член правительства» (1939), партизанка Прасковья Лукьянова в картине Фридриха Эрмлера «Она защищает Родину» (1943) и учительница Варвара Мартынова в «Сельской учительнице» Марка Донского — оказались хрестоматийными. Эпиграфом к творчеству лауреата четырёх Сталинских премий, Героя Социалистического Труда Веры Марецкой стал монолог, произнесённый её героиней Александрой Соколовой с трибуны Верховного Совета СССР: «Товарищи депутаты! Вот стою я перед вами — простая русская баба. Мужем битая, попами пуганая, врагами стреляная… Живучая. Стою я и думаю: зачем я здесь? Это… проводить величайшие в мире законы. Это ж понять надо! Эх… жалко мне только, что прошла моя молодость на чужом поле, на хозяйских горшках, на мужних кулаках. Ну чего там говорить… Гляжу я сейчас только на своё счастье. Гляжу и верю, что может и моё словечко в закон-то ляжет. Все мы тут простые да обыкновенные… А вот почему-то из других держав к нам за умом-то едут, вокруг Кремля-то всю дорогу в песок истолкли! Значит, есть у нас на все царства улики и на все капканы ключ. Вот и меня народ научил и любить — и остерегаться любить. А главное — понимать, чего народу надобно! А подняли нас сюда… вот и меня вот на эту на трибуну — партия и Советская наша власть! Так будем биться за них и, само собой, за эту жизнь до самого нашего смертного часа!»
Арена детства
«Сегодня в цирк не пойдёшь!» — для маленькой Верочки этот материнский запрет был самым большим наказанием. Московский цирк Никитиных, где Пётр Марецкий с 1912 года арендовал фруктовый буфет, стал для девочки средой обитания. Она вместе с сестрой Таней, братьями Гришей и Митей регулярно помогала отцу. Работать приходилось в основном в антракте, а всё остальное время можно было стоять за кулисами и смотреть представление. Верочка восхищалась борцами, смеялась над проделками клоунов, а в мечтах видела себя то воздушной гимнасткой, то ловкой наездницей.
Родилась Вера Петровна Марецкая 31 июля 1906 года в подмосковной Барвихе. Отец Пётр Григорьевич был коренным москвичом, мать Мария Васильевна — уроженка Смоленской губернии. Образования она не имела, но очень любила книги и театр, к которому, несмотря на материальные трудности, приучала детей.
— Мне было лет шесть, я играла тогда в пьесе «Кукольный переполох» роль гусара. Меня одели в гусарский костюм: у меня был кивер, расшитый мундирчик, и вдруг я поняла, что все девочки ко мне как-то странно относятся. Не как ко мне, а как к мальчику-гусару, защитнику. Я почувствовала, что я — не я, а я — гусар, я — мальчик. Наверное, оттуда уже, конечно, невольно я поняла, что это такое перестать быть самой собой, а войти в образ.
Верочка посещала театры, особенно Художественный, и, казалось бы, к концу учёбы вполне определилась в своих пристрастиях. Но вдруг неожиданно поступила на философский факультет Московского университета.
Вахтанговская студия
— Когда я окончила школу, стала думать: «Кем мне быть? Куда мне пойти?» Решила поступить в Московский университет на философское отделение. Почему на философское? Потому, что слово «философия» меня манило какой-то загадочностью, какой-то таинственностью. Я решила, что буду философом, стала посещать лекции. И вот тут выяснилась одна ужасная вещь: профессор читает лекцию, я на него смотрю и ничего не слышу, ничего не понимаю, что он говорит. Потому что я всё время играю человека, который передо мной. Я поняла, что мне надо пойти в актрисы. Куда? Родители были не в восторге, знакомых актёров у меня не было, и тогда я решила, что пойду держать экзамен во все студии города Москвы. Я выучила «Ветер» Верхарна, «Две собаки» Крылова, «Пир во время чумы» Пушкина, «Песню о Соколе» Горького. И с этим я отправилась держать экзамены. В Малый театр меня не приняли. В Камерный — ни в коем случае! В Художественный я сама не пошла, побоялась. И я отправилась в Шаляпинскую студию. Меня экзаменовали Леонидов и Дикий. Был очень большой наплыв, человек 500. Приняли только двоих, в том числе — меня. Это было большой радостью, но когда я подумала о том, что я буду там заниматься, мне очень почему-то не понравилась атмосфера в этой студии. Мне хотелось, чтобы было скромно, просто, серьёзно. И я решила пойти в Вахтанговскую студию. (3-я студия МХАТ. — Авт.). Читала я Пушкина, «Пир во время чумы»: «Когда могущая Зима, / Как бодрый вождь, ведёт сама / На нас косматые дружины…» Экзаменовали меня сам Вахтангов и 19 старших студийцев — Центральный орган.
Она была ни на кого не похожа, эта девчонка. Толстенькая, смешная, растрёпанная. И вдруг с таким огромным темпераментом выдала верхарновские стихи.
— У меня было ужасное настроение — я провалилась. Меня не приняли туда, куда я мечтала попасть. И вдруг случайно узнаю, что меня вызывает Вахтангов на разговор. Я ужасно разволновалась, стала готовиться к этой встрече, стала что-то такое делать со своей головой. Накрутила папильотки и пошла в театр. Я переходила улицу, когда вдруг хлынул страшный дождь и все мои папильотки размокли. Вахтангов на меня посмотрел и спросил: «Как вы относитесь к дисциплине?» Я сказала, что очень хорошо отношусь к дисциплине. И ушла.
А дальше началась её удивительная жизнь в Студии Е.Б. Вахтангова. Как раз в это время Евгений Багратионович задумал ставить «Принцессу Турандот». Ему нужны были молодые, пластичные и дисциплинированные статистки. — Я хорошо помню последние репетиции «Принцессы Турандот», которые вёл умирающий Вахтангов. Он сидел, обвязанный полотенцем. Трудное, голодное время и умирающий человек репетирует сказку.
Вере Марецкой удалось прикоснуться и к знаменитой «Принцессе Турандот», выступив в роли Цанни, и 29 мая 1922 года вместе с остальными студийцами пережить первое большое горе — безвременный уход 39-летнего Евгения Вахтангова. Третья студия, которую возглавлял режиссёр, была преобразована в театр его имени.
Ю.А.
Однажды один преподаватель выгнал Веру с занятий. Она нашла где-то лестницу, приставила её к окну второго этажа и как ни в чём не бывало слушала преподавателя дальше. Это был блистательный молодой актёр и режиссёр Юрий Завадский — любимый ученик Вахтангова.
В 1924 году Юрий Александрович вместе со своими учениками Верой Марецкой, Ростиславом Пляттом, Николаем Мордвиновым, Павлом Массальским организовал собственную студию. В 1927 году она превратилась в Театр-студию под руководством Ю. Завадского. Первые три года шла подготовительная работа. Никаких денег студийцам, конечно же, не платили. Напротив, они все, где-то работая, вносили ежемесячно по три рубля, сами мыли полы, ставили декорации, шили костюмы, принимали пальто в гардеробе или становились за буфетную стойку.
Юрий Александрович открыл Веру Марецкую как актрису и стал для неё настоящим учителем. Они в шутку называли друг друга Ю.А. и В.П. — их творческие отношения вскоре переросли в личные.
В 1924 году по дороге в театр Юрий Завадский и Вера Марецкая зашли в ЗАГС и расписались. Ей — 18, он на 12 лет старше. Ни цветов, ни поздравлений, ни свидетелей. Ни одной свадебной фотографии. Только память.
Поселились молодые сначала у Марецких, в доме на Покровке, а затем переехали в Мансуровский переулок. Прежде там помещалась Третья студия Художественного театра, где волею судьбы они впервые встретились. Двадцатитрёхметровую комнату, в которой прежде размещался студийный зал, Юрий и Вера перегородили на две после рождения в 1926 году сына Жени.
Когда мальчику исполнилось четыре года, Завадский влюбился в блистательную балерину Галину Уланову и ушёл из семьи. Казалось бы, после этого Вера Марецкая должна была покинуть театр. Тем более что талантливую актрису хотели видеть у себя многие режиссёры, но… Вера осталась и всю жизнь проработала с бывшим мужем ведущей актрисой его театра.
«Для Веры Петровны постоянное общение с Завадским стало жизненной необходимостью, — писал в своих воспоминаниях «Без эпилога» известный актёр Ростислав Плятт. — Казалось, без него она физически не могла существовать». Марецкая вновь и вновь играла в постановках Юрия Завадского, и всякий раз, готовясь к новому спектаклю, они надолго уединялись, обсуждали роль, и каждый раз, когда кто-то прерывал их общение, замолкали. Тот же Плятт называл это «таинством совместного труда».
На подмостках театра
В студии (а позднее и в театре Юрия Завадского) молодая Марецкая начинала с возрастных характерных ролей. Она с блеском перевоплощалась в различных смешных старух, среди которых особо запомнились мадам Соковнина, забавная степенная тётка из первого публичного спектакля студии «Простая вещь» Б. Лавренёва и шепелявая толстуха фрау Шнютхен из комедии немецкого драматурга В. Газенклевера «Компас».
Темперамент Марецкой, её чувство юмора, безудержная фантазия сказались и на её дальнейшем репертуаре. В спектакле И. Штока «Нырятин» она весело сыграла бойкую беспризорницу Стёпку. В «Волках и овцах» А. Островского на ярком контрасте ложной скромности и алчности «подала» свою лицемерку Глафиру.
«Час Марецкой уже пробил, и произошло это именно в день премьеры комедии Островского «Волки и овцы» в 1934 году», — отмечал Ростислав Плятт.
В кино
Несмотря на успехи в театре, настоящее всенародное признание актрисе Вере Марецкой принёс кинематограф.
На экране она дебютировала в 19-летнем возрасте, сыграв небольшую роль в драме Якова Протазанова «Его призыв». В том же 1925 году Протазанов вновь привлёк актрису к съёмкам. В его комедии «Закройщик из Торжка», где в главной роли снялся блистательный Игорь Ильинский, Марецкая сыграла работницу Катю.
Вере стали всё чаще поступать предложения ролей от режиссёров. В период с 1927 по 1930 год она сыграла в картинах: «Земля в плену», «Живой труп», «Два-Бульди-Два» и других. Яркую характерность и настоящий лиризм актриса продемонстрировала в роли скромной деревенской девушки Параши в сатирической комедии Бориса Барнета «Дом на Трубной».
В 1935 году Марецкая сы-грала в историко-социальной драме «Любовь и ненависть» шахтёрку Веру, призывающую подруг выступить против захвативших их посёлок деникинцев. Эта роль для актрисы оказалась знаковой: тема становления характера простой русской женщины в ходе классовой борьбы будет определяющей в её дальнейшем кинотворчестве.
«Ума не хватит — сердцем дойду!»
«Лён-долгунец отцветает. Срочно рассмотреть возможность работы. Шесть товарных частей. Сценарий Виноградской «Санька».
Такую телеграмму получили с киностудии «Ленфильм» будущие советские классики Иосиф Хейфиц и Александр Зархи, находящиеся летом 1939 года на отдыхе в Ялте.
Это был правительственный заказ — снять фильм по произведению Екатерины Виноградской «Санька», написанному ею на основании материалов поездки по колхозам Ленинградской области. В процессе создания картина обрела новое название — «Член правительства».
В один из весенних дней 1930 года конный милиционер доставил в райцентр «нарушительницу порядка» — строптивую крестьянку Александру Соколову. Хотел в прокуратуру привести, а она упрямо в райком партии повернула. «Тутошняя я, — рассказала женщина первому секретарю райкома. — С пяти годов по нянькам». Александра Соколова, вступившая с мужем в колхоз, выступала против раскулачивания середняков, которое в её селе проводил уполномоченный райкома партии Сташков. По её представлению, середняк — колхозу столб, без него там всё завалится.
«Ты грамотная?» — спросил Александру секретарь райкома. «Грамотная, — вздохнула она. — За полдня два слова напишу».
«А кто же тебе сегодняшнюю газету читал? — удивился секретарь. — То, что ты сейчас говорила, в сегодняшней газете «Правда» напечатано».
Государственное мышление этой крестьянки, её неравнодушие и глубокое понимание настроений земляков («В своей деревне каждого вижу. Он ещё только по дороге идёт, а я уж знаю, о чём он думает!») привели партийного секретаря к мысли поставить Александру Соколову председателем колхоза.
На руководящую работу Александру выдвинуло женское собрание, а народ его поддержал. Но подобному назначению воспротивился её муж Ефим, традиционно заявивший: «Сиди дома — знай своё место!»
«Вспомни, как она раньше жила — битая, считанный кусок во рту. Одна надежда — на господа бога да вот на мужа — авось, и то — авось! — попадётся смирный, не забьёт до смерти. А теперь перед ней вся жизнь — на, выбирай, — объяснял Ефиму Соколову секретарь райкома. — Главное, чтобы она хотела стать председателем, а она — хочет!»
В процессе руководства колхозом Санька превратилась в нового и смелого советского человека: «Я хоть и беспартийная, но душа у меня закалилась партийная!»
Ей было неимоверно тяжело, но она сказала всем и прежде всего самой себе: «Сдохну тут, а не дам колхоз сгубить! Ума не хватит — сердцем дойду!»
Некоторые лодыри выдвинули лозунг: «Всё распределять поровну, кто хочет трудиться — тот и трудится свободно — вот это и есть коммунизм!» Соколова решила, что нельзя допускать уравниловки, и по этому поводу написала письмо И.В. Сталину. Партийная организация поддержала её мнение и решила распространить опыт Александры Соколовой по колхозам всей страны.
«Нету такого закона? — вопрошала она. — Нету — так будет!»
Муж Соколовой, Ефим, не смог принять «изменения» в жене и на время ушёл из дома. После долгих скитаний, соскучившись по семье, он тайком вернулся. Один из самых пронзительных эпизодов фильма — встреча Александры с возвратившимся мужем.
«Муж мой, мир мой… Вернулся ты ко мне, жемчужинка ты моя…» — сквозь счастливые слёзы говорит Санька, припав к родному плечу.
Это — не женская покорность, это — любовь. И когда уязвлённый успехами жены Ефим снова попытался уйти из семьи, Саня отрезала: «Уйдёшь — обратно не пущу!»
Ефим Соколов, наступив, как он считал, на своё мужское самолюбие, остался дома. Потому что против его Саньки, по мнению Ефима, «ни одна баба не звучала».
Реакционные элементы попытались сорвать стахановское движение в колхозе и убить Александру Соколову, но их коварные планы были своевременно раскрыты. Народ избрал бывшую батрачку депутатом Верховного Совета СССР. Готовясь выступить с трибуны Кремля, Александра составляла свою речь: «30 тысяч долга отдали, построили коровник, свинарник, склады, школу 9-летнюю, баню городскую, электростанцию. Есть свой агроном, свой командир, своя медсестра, купили 10 конных грабель, двое весов…» Но вместо этого произнесла знаменитое: «Вот стою я перед вами — простая русская баба…»
«На студии все были удивлены, когда на роль Александры Соколовой мы пригласили Веру Марецкую! — говорил в интервью журналу «Огонёк» 1983 года кинорежиссёр Александр Зархи. — Стереотип восприятия подсказывал видение актрисы «героического амплуа». А мы с Хейфицем шли не только от образа, вычитанного в сценарии Виноградской: «…мужем битая, попами пуганая, врагами стреляная», — но ещё от могучей, широкой актёрской индивидуальности Веры Марецкой. Более того, решение сценария мы подчиняли творческим возможностям артистки. Вот почему Марецкая правдой своего существования, окрылённостью большого поэтического чувства стала так понятна и близка всем».
Марецкая нашла для образа русской крестьянки подлинно реалистические краски. Не пренебрегая острыми внешними приёмами, актриса раскрыла сложный нравственный мир советской женщины, показала его движение.
Современные буржуазные СМИ пытаются вырвать образ Александры Соколовой из советского контекста: «Марецкая играет судьбу человека на фоне времени, — её героиня проходит путь от запуганной, униженной женщины до самостоятельной, сильной личности, а эта тема, независимо от различных политических реалий, не устаревает». Да как раз и зависимо от политических реалий! Александра Соколова отдавала все силы на развитие коллективного хозяйства и Советской страны, где у неё была возможность стать членом правительства.
В нынешнем классовом обществе «сильной личностью» можно назвать исключительно того, кто борется против эксплуататоров. «Герои», сражающиеся за собственные миллионы, которых нам пытается навязать современный кинематограф, никогда в народе не приживутся.
История СССР хранит имена женщин с биографией Саньки Соколовой. Сельская девочка Алина, родившаяся под Киевом перед самой войной, в 1977 году стала председателем колхоза «Заря коммунизма» Васильковского района Киевской области. Алина Ведмидь вывела это хозяйство в передовое и наладила в нём образцовый быт. Колхоз щедро обеспечивал киевлян хлебом и мясом, а его председатель была удостоена звания Героя Социалистического Труда. Народ избирал Алину Петровну депутатом всех уровней: сельского, районного и областного Советов. Она была депутатом Верховного Совета УССР ХІ созыва, депутатом СССР последнего созыва и даже народным депутатом буржуазно-националистической Украины ІІІ созыва (1998—2002 гг.) — от Компартии. А когда находившаяся у власти буржуазия стала отбирать у колхоза «Заря коммунизма» его земли, коммунист А. Ведмидь стала на их защиту. Она выигрывала все суды, а подкупить эту женщину было невозможно. И тогда алчная буржуазия по-кулацки убила её из-за угла. 4 сентября 2008 года, когда Алина Петровна вышла из своего маленького, несовременного, утопавшего в цветах домика, чтобы ехать на очередной суд, её насмерть сбил автомобиль.
Образ Саньки Соколовой, созданный Верой Марецкой, стал памятником таким вот советским женщинам.
В 1940 году на базе Театра-студии Юрия Завадского был организован Театр им. Моссовета. Завадский стал в нём главным режиссёром, а Вера Марецкая оставалась одной из его прим. В последний предвоенный год она сыграла две блистательные и прямо противоположные роли: Мирандолину в «Трактирщице» К. Гольдони и 15-летнюю Машеньку в одноимённой пьесе А. Афиногенова.
«Она защищает Родину»
«Июнь 1941 года. Война. Марецкая хочет быть в строю, она находит своё оружие в пьесе Липскерова и Кочеткова «Надежда Дурова». Театр с предельной быстротой готовит премьеру. Уже в начале августа она первой из советских актрис выходит на сцену в роли кавалерист-девицы, героини Отечественной войны 1812 года. И на спектаклях, прерываемых воздушной тревогой, и в госпиталях, и во фронтовых бригадах звучат страстные монологи Марецкой-Дуровой, призывающие к защите Родины», — вспоминал Ростислав Плятт.
В эвакуации в Алма-Ате Вера Марецкая продолжала сниматься в кино. В 1943 году она сыграла одну из лучших своих ролей — партизанку Прасковью Лукьянову в драме Фридриха Эрмлера «Она защищает Родину». Для миллионов зрителей Прасковья стала воистину народной героиней. Фильм не только широко шёл по стране, его показывали и на фронтах. Актриса получала множество писем, в которых нередко сообщалось, что именно после просмотра картины многие уходили на фронт добровольцами или шли в партизанские отряды.
После одного из просмотров отснятого материала Вера Петровна заметила, что коллеги молча опускают глаза. Она решила, что плохо сыграла и никто не хочет ей об этом сказать. Но в тот момент, когда Марецкая смотрела отснятый эпизод гибели мужа Прасковьи Лукьяновой, пришло известие о том, что второй муж Веры Петровны — талантливый актёр и добрейший человек Георгий Троицкий погиб в бою под Орлом. Он ушёл на фронт добровольцем, у них осталась маленькая дочь. Актриса стала сочинять Машеньке письма от отца.
Ветка белой сирени
«Ветка белой сирени была символом театральной юности незабываемой Веры Петровны Марецкой. С веточкой сирени вошла она, уже прославленной актрисой, в самый знаковый, самый знаменитый свой фильм «Сельская учительница», — писал Ростислав Плятт.
Этот фильм Марка Донского вышел на экраны СССР в 1947 году. Героиня Марецкой, нежная и деятельная Варенька Максимова, после учёбы в столице уехала в сибирскую глушь — учить сельских детей. «Мне кажется, — говорила она, — если человеку долго внушать хорошее, и делать это от чистого сердца, то любой, даже самый плохой человек переменится. Только надо непременно от чистого сердца».
Вера Марецкая сыграла свою героиню в юности, молодости и зрелости. О том, какой учительницей стала Варвара Васильевна, свидетельствует реплика одного из её мальчишек-учеников на свадьбе Максимовой: «Вот бы сейчас пожар — я её бы из огня выхватил и спас».
И опять со всех уголков страны пошли письма, авторы которых обращались к «родной, милой Вареньке». Именно ей молодые девушки рассказывают о своём решении стать учительницами. Даже конкурс в педагогические вузы СССР в этот период увеличился. Через девять лет Марк Донской предложил Марецкой роль Ниловны в экранизации «Матери» М. Горького, где она снова вернулась к образу «простой русской бабы», принёсшему актрисе всенародную любовь.
Мама Михайлина
«Надо, чтобы все украинцы посмотрели этот фильм, а то они забыли, что такое фашизм!» — так современные зрители реагируют на фильм Е. Брюнчугина и А. Буковского «Среди добрых людей» (1962). Вера Марецкая органично сыграла в нём колхозницу Михайлину Ясень из Западной Украины.
Во время войны Михайлина спасла от гибели двухлетнюю дочь героически погибшего советского пограничника Косачёва. В нынешних реалиях кажется, что такого просто не может быть. Но фильм снят на основе реальных событий, по мотивам одноимённой повести Героя Советского Союза, командира партизанского соединения имени Щорса писателя Юрия Збанацкого.
Яков, юный сын героини, погиб в партизанах, и Михайлина растила Таню Косачёву как родную дочь. Вот только имя Тата услышала как Ната и звала девочку Наташей. Михайлина долго разыскивала её родителей, но, когда приходили отказы, не могла скрыть радости: «Не нашли, не нашли, моя Наташенька, доченька моя единственная!» И вдруг из далёкого города на Волге откликнулась врач Ольга Косачёва…
Михайлина запарила душистые травы и в последний раз искупала свою доченьку — в воде и слезах. На перроне Наташа-Таня с криком «Мамочка!» бросилась к Ольге Косачёвой. Потом подвела её к женщине в вышитом кожушке: «А это — моя мама Михайлина…»
«Один из самых любимых мною фильмов. Любимая роль Марецкой. Не могу смотреть его без слёз», — пишет об этой киноленте Наталья Волкова из Красноярска.
Картина снималась на Киевской киностудии им. А. Довженко. Выпускница московского Театрально-художественного училища Елена Кузьменко (Шайнер) работала в этой картине художником по гриму. Она рассказывала мне о киноэкспедиции на Западную Украину, где в одну из ночей бандеровцы подожгли местный Дом культуры и съёмочной группе пришлось его гасить. Затем из леса был обстрелян автобус с пионерами.
Елена Кузьменко восторженно отзывалась о Вере Марецкой — актрисе и человеке. Говорила, что она была очень искренней и полностью выкладывалась в кадре.
«Век бы репетировать…»
Вера Марецкая осталась в памяти смешливой, озорной и очень любящей жизнь. «Век бы репетировать, — говорила она. — Интересно… Когда есть успех — счастье. Когда успеха нет — тогда (разводила руками) нет успеха…»
— Я была в Париже, и знаменитый французский режиссёр Шарли Дюпон показывал мне ложу Сары Бернар. Я увидела её зеркало, грим, которым она гримировалась, диван, на котором отдыхала эта великая трагическая актриса. И вот через несколько лет театр Моссовета приехал в Париж в театр Сары Бернар играть «Дядюшкин сон» Достоевского. Я играла Марью Александровну. Послы, министры, знаменитые критики, гимны… Волнуюсь ужасно. Ну, первый акт я играю, всё проходит хорошо. А во втором чувствую, что у меня от волнения начинается сердечный приступ. Еле договариваю последние слова, выхожу за кулисы и говорю только одно слово: «Валидол…» Меня хватают на руки, куда-то несут, открывают запертую дверь и кладут. Открываю глаза и вдруг вижу, что я — в ложе Сары Бернар, лежу на её диване. И тут у меня возникает одна мысль: «А всё-таки неплохо умереть на диване Сары Бернар. Будет о чём поговорить в Москве…»
17 августа 1978 года Веры Петровны Марецкой не стало. Зрители простились с любимой актрисой, которая осталась в их памяти талантливой, сильной и улыбчивой.
«Она была великой труженицей, подтверждая лишний раз своим примером избитую, но не всем понятную истину, что талант без упорного труда стоит недорого и немногого добивается», — писал о Марецкой работавший с ней и возвышенно к ней относившийся Ростислав Плятт.
Ростислав Янович пережил обожаемую Верочку на 11 лет и посвятил ей огромную главу в своих воспоминаниях «Без эпилога», начинающуюся со слов «Актрисы более блистательной я не знал…».
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
