По материалам публикаций на сайте газеты «Правда»
Автор статьи — Руслан Семяшкин
Без малого девяносто пять лет назад этот начинающий писатель, которому не исполнилось тогда и двадцати пяти лет, в советскую литературу ворвался стремительно, решительно и уверенно. «Шухов недавно вступил на творческий путь, — отмечала Г. Колесникова в статье, опубликованной в пятой — шестой книге журнала «Октябрь» за 1932 год. — Перед нами по существу ещё молодой, начинающий автор. Однако он сумел за сравнительно небольшой срок — 1931 и 1932 годы — дать две крупные вещи: «Горькую линию» и «Ненависть». Оба эти романа органически спаяны между собой. Они построены на одном стержне. Это романы о классовой борьбе».
Примерно такая же оценка прозвучала и в статье М. Овчинникова, опубликованной в июньском (1932 года) номере журнала «Молодая гвардия»: «Написано Ив. Шуховым: два романа («Горькая линия» и «Ненависть»), две новеллы («Последняя песня» и «Выбор прицела»), «Рассказ о девичьих косах», очерк «На казахстанском ветру». Основная тема творчества — социальные противоречия, борьба классов. Тема эта нарастает и углубляется по мере роста автора».
Тогда же о молодом талантливом авторе рассказывали в журналах «Земля Советская», «Рост», «Смена», «Красная новь». В последующие годы о Шухове высказывались и в других авторитетных литературных изданиях. Многие маститые писатели и литературные критики высоко ценили творчество Шухова и не менее ценили и уважали его как человека, как неординарную личность, как организатора литературного процесса и наставника творческой молодёжи. В общем, в советское время Шухов в писательской среде был фигурой заметной, весомой, авторитетной, значительная роль его в становлении отечественной литературы всегда подчёркивалась.
Но ныне имя замечательного русского советского писателя Ивана Шухова, 120-летие со дня рождения которого приходится на 31 июля, в России не на слуху. И так, увы, сложилось отнюдь не сегодня. И даже не вчера. Впрочем, этому факту есть и своё объяснение, заключающееся прежде всего в том, что писатель долгие годы прожил в Казахстане и последнее своё пристанище нашёл в Алма-Ате, где, собственно, его больше всего в своё время и печатали. Но, справедливости ради, следует сказать, что книги Шухова издавались и в Москве, лучшие же произведения Ивана Петровича и сегодня доступны для прочтения, они имеются в библиотечных фондах России и, конечно, Казахстана, где о писателе не забывают, чтут его память. Продолжают вспоминать о нём как и о редакторе также на страницах старейшего в Казахстане русскоязычного ордена Дружбы народов литературно-художественного ежемесячного журнала «Простор», главным редактором которого в 1960-х — первой половине 1970-х годов был Шухов.
Упомянув журнал «Простор», тут же подчеркнём, что простор как свободное, ничем не стеснённое обширное пространство, ассоциирующееся с бескрайней казахстанской степью, в жизни и творчестве Шухова сыграл одну из главных ролей. «Когда единым взглядом охватываешь всё созданное в литературе Иваном Шуховым за более чем полустолетие его творческой деятельности и хочешь выразить одним-двумя словами его писательскую характеристику, то на ум приходит ёмкое многооттеночное определение: певец простора, — отмечал крупнейший казахский литературовед и критик академик АН Казахской ССР Мухамеджан Каратаев в объёмном очерке «Певец простора», впервые опубликованном в июньском номере журнала «Простор» за 1978 год. — Рождённый на просторной земле казахов, «с младых ногтей» влюблённый в неоглядный степной простор, Шухов обрёл некую беркутиную зоркость ко всему просторному: ему открылся не только простор земли, но и простор плацдарма, на котором шло (и идёт) борение добра и зла, простор душевной деятельности людей, простор сильных, действенных характеров большинства его литературных героев, простор неукротимых сильных страстей, тематический простор его самобытных книг, простор его незаурядного речетворчества, его языковых исканий и находок».
Да, Шухов был певцом простора. И в советской литературе он оставил яркий и значительный след. О чём в том числе говорит и его признание в литературном сообществе, в котором Шухова прекрасно знали и высоко отмечали А. Фадеев, М. Шолохов, И. Эренбург, Н. Тихонов, Л. Соболев, а также А. Алдан-Семёнов, З. Кедрина, Н. Почивалин, О. Кожухова. Более того, Иван Петрович является примером сближения национальных литератур и культуры в самом широком её представлении. Русский по национальности и духу, он долгие годы жил и трудился бок о бок с казахами и представителями других народов. И в многонациональном Казахстане среди казахов он имел авторитет не меньший, чем среди русского населения республики. Для казахов Шухов был и продолжает оставаться понятным и близким творцом, надёжным товарищем и другом, всецело способствовавшим и помогавшим становлению казахской национальной литературы. Потому-то и уважали, ценили русского товарища по писательскому цеху такие светочи казахской советской литературы, как М. Ауэзов, С. Муканов, Г. Мусрепов, Г. Мустафин, М. Габдуллин, А. Тажибаев, С. Мау-ленов, Х. Бекхожин, А. Нурпеисов и многие другие.
Назвав крупнейших казахских советских писателей, нельзя не сказать, что в Казахской ССР Шухова уважали и многие другие писатели, поэты, публицисты, литераторы, переводчики, являвшиеся представителями других народов. Самые добрые воспоминания о нём в памяти до конца своих дней хранили Дм. Снегин, Н. Анов, М. Симашко, Н. Ровенский, П. Косенко, Г. Черноголовина, Ю. Герт, Р. Тамарина, А. Брагин, В. Владимиров, В. Шестериков.
Чем же примечателен этот всё же подзабытый в сегодняшней России писатель? Прежде всего Шухов интересен тем, что он пришёл в советскую литературу в то непростое, бурное и кипучее время, когда она в молодом государстве рабочих и крестьян фактически только начинала делать свои первые шаги, а по сути лишь оформлялась в важнейшее направление в духовной жизни общества. Он оказался в числе тех авторов, кто в самом начале 30-х годов прошлого столетия начинал выводить русскую советскую литературу на качественно новый уровень. Вместе с «Поднятой целиной» М. Шолохова, «Брусками» Ф. Панфёрова, «Лаптями» П. Замойского его роман о начальном периоде коллективизации «Ненависть» выступил в роли первооткрывателя целого направления в советской литературе, изучавшего и описывавшего жизнь крестьянства. И при этом Шухов не стремился идти по дорогам в творчестве ранее проторённым. Он избрал свой собственный путь. Компасом на нём ему всегда служили самобытный талант, решительность в действиях, трудолюбие, настойчивость, коммунистическая убеждённость, вера в народ и Советскую власть.
Начало творческого пути у Шухова оказалось по-настоящему счастливым. В августе 1931 года молодой писатель послал свою первую, только что вышедшую в свет книгу М. Горькому. Ответ не заставил себя долго ждать и пришёл буквально через неделю. И начинался он так: «Вы написали очень хорошую книгу — это неоспоримо. Читая «Горькую линию», получаешь впечатление, что автор — человек даровитый, к делу своему относится вполне серьёзно; будучи казаком, находит в себе достаточно смелости и свободы для того, чтобы изображать казаков с беспощадной и правдивой суровостью, вполне заслуженной ими. Вам 25 лет; пишете Вы о том, что видели, когда Вам было 12 лет, и, разумеется, Вы не могли видеть всего, что изображается Вами. Но когда читаешь Вашу книгу — чувствуешь, что Вы как будто были непосредственным зрителем и участником всех событий, изображаемых Вами, что Вы как бы подслушали все мысли, поняли все чувствования всех Ваших героев. Вот это и есть подлинное, настоящее искусство изображения жизни силою слова».
Получить такую оценку своего труда от выдающегося писателя — счастье для молодого литератора. Но оно, надо признать, Шухову голову не вскружило, а наоборот, в самые нелёгкие годы писательской биографии, когда новые его произведения упорно отвергались издательствами, а прежнее творчество стало подвергаться необоснованной конъюнктурной критике, — поддерживало писателя и не давало свернуть с выбранного пути на лёгкие, протоптанные тропки, которые могли в конечном итоге привести и к утрате собственной творческой индивидуальности.
Стоит добавить, что сам Алексей Максимович до последних своих дней пристально, требовательно и доброжелательно следил за творчеством молодого прозаика, в котором заметил и незаурядный талант, и стремление к показу больших, эпических полотен. В связи с этим уместно привести упоминание о Шухове, прозвучавшее в одной из речей Горького 1930-х годов, посвящённой достижениям советской литературы: «…Я думаю, что кое-что вы могли бы дать и о некоторых наших литературных достижениях. Таких, например, как книга Шухова «Ненависть». О ней следует рассказать. Интересная книга…»
Сын гуртоправа, уроженец казачьей станицы Пресновка будущей Северо-Казахстанской области, Шухов рос и формировался в том самом краю, историю которого он коротко представил в эпиграфе к одному из первых изданий своего первого романа: «Для обеспечения колонизации на Западносибирской окраине русскому правительству в XVIII веке пришлось отгородиться от кочевников искусственно укреплёнными линиями. Одна из этих линий легла от Яика до Иртыша и была названа Горькой». По сути же писатель родился там, где впоследствии развернётся действие его романов «Горькая линия» и «Ненависть».
Пресновка в писательской судьбе Шухова сыграла большую роль, с ней он не порывал и в годы постоянного проживания в Алма-Ате, и ранее, когда учился в Омске на рабфаке, жил также в Свердловске, Челябинске, Уфе, Тюмени, Вятке, Перми, Новосибирске, а затем до 1937 года жил в Москве, где вошёл в Оргкомитет по созданию Союза советских писателей (на самом историческом Первом съезде советских писателей он присутствовал в качестве делегата от Москвы с правом решающего голоса). Именно здесь началась его литературная деятельность. А в годы Великой Отечественной войны он в родной станице редактировал пресновскую районную газету «Ударник», а также отсюда как делегат Казахской ССР дважды выезжал к воинам-землякам на Северо-Западный фронт, после чего опубликовал очерки «Боевые будни», «Дыхание Родины», «В подземном городе», «Боевые подруги», «Казаки — люди русские». Потому и нельзя его представить без Пресновки — русской казачьей станицы, одного из звеньев цепи казачьих поселений от Урала до Иртыша и далее до Устья Каменных гор (Каменогорска). Нельзя представить точно так же, как М. Шолохова без Вёшенской, В. Закруткина без Кочетовской, С. Сергеева-Ценского без Алушты.
Разумеется, Пресновка будет присутствовать и на страницах книг писателя. Иван Петрович напишет интереснейшую мемуарную книгу «Пресновские страницы», состоящую из цикла автобиографических повестей «Колокол», «Трава в чистом поле», «Отмерцавшие марева», в 1977 году отмеченную Государственной премией Казахской ССР имени Абая.
Путь в большую литературу, как и у целого ряда известных советских писателей, у Шухова пролегал через журналистские будни. «К литературе я пришёл от газеты, — признается впоследствии Иван Петрович. — Работа в краевой печати Сибири и Урала (я работал разъездным корреспондентом) давала мне очень много в смысле тематического обогащения, тренировки глаза и уха, в развитии наблюдательности, в подборе, сортировке и осмысливании фактов и обобщении их.
Я давал материал исключительно очеркового характера, и поэтому все свои полубеллетристические корреспонденции я рассматриваю как подготовительно-лабораторные опыты перед первой серьёзной работой».
Но не над одними газетными корреспонденциями Шухов в молодые годы работал. Он также писал стихи, среди которых упомянем «Песню о джуте, красной звезде и большом джигите». В ней Шухов рассказывал о Ленине, а также о тех изменениях, которые пришли в казахскую степь вместе с Советской властью. Примечательно и то, что это стихотворение молодой поэт выстроил в форме традиционного для казахской народной поэзии диалога, в котором заметное место отводилось красочным метафорам, параллельным сравнениям и иносказаниям. Сам же ритм шуховской песни был навеян казахским фольклором.
Заходи ко мне, дальний гость,
Скинь на войлок камзол и пой.
Дам тебе табаку я горсть,
Для тебя я устрою той.
Степь большая —
дорог не счесть.
Сколько звёзд —
мудрецу не знать.
На восходе родится весть,
Чтоб к закату её срывать.
«Песнь о джуте…», опубликованную в первом номере уральского журнала «Рост» в ноябре 1929 года, можно считать предвестницей появления лучших произведений писателя. Именно после её публикации Шухов начнёт работать над романом «Горькая линия».
Вообще же Шухову в молодые годы посчастливилось повстречать замечательных людей, оказавших благотворное влияние на формирование его эстетических вкусов и на становление всего творчества. О них он писал в неосуществлённом плане к «Пресновским страницам»: «Семья Жени и Гали Анучиных… Встреча с Павлом Васильевым. Женитьба.
Литературная жизнь Омска. Проф. Драверт, Георгий Вяткин, Антон Сорокин, Леонид Мартынов, Евгений Забелин, Н. Чертова, М. Никитин.
«Рабочий путь». Я — репортёр и фельетонист. Встреча с Андреем Алданом.
Омский литературный салон Тамары Греховодовой.
Новосибирск. «Сибирские огни». Вл. Зазубрин, Кондратий Урманов, Вивиан Итин, Сергей Марков, Коля Титов.
«Советская Сибирь». Я — репортёр.
Самара. Уфа.
Скитальческая жизнь внештатного журналиста.
Свердловск. «Крестьянская газета».
Разъездной корреспондент по всему Уралу. Деревни Свердловской, Пермской, Курганской областей в год сплошной коллективизации.
Перегибы.
Бойкоты.
Покушение на меня в с. Куртамыш Курганской области.
Мой арест. Месть за разоблачительную мою корреспонденцию о перегибах районных властей в с. Крутоярове.
Встреча и совместная моя работа в течение полутора лет с Павлом Петровичем Бажовым (переписка потом — позднее)».
Все эти эпизоды из начального периода жизни, который в целом отмечен большой энергией и напористостью в реализации творческих планов, поспособствуют формированию почерка будущего писателя. Начиналась же его писательская судьба, как уже было отмечено выше, в 1931 году с выходом в свет романа «Горькая линия».
Роман повествует о жизни сибирского казачества в дореволюционное время. При этом Шухов ставил перед собой задачу показать классовое расслоение, наблюдавшееся в России накануне социалистической революции. Но основной конфликт произведения к тому же усложнится примерами национальной розни между русскими и казахами. Роман и начинается с эпизода, в котором читатель видит русских и казахов как две противостоящие друг другу силы. Так, казахи из крепости Капитан-Кола продают местному русскому богатею урочище Узун-Куль, на самом деле принадлежавшее казахам соседнего аула. В результате происходит стычка, в которой убивают одного казаха, а одного русского ранят. Именно в этой картине кроются истоки всех последующих событий.
Шухов по ходу повествования показывал, как в процессе национально-бытовых столкновений, в основе которых было имущественное неравенство, издавна разделявшее представителей обоих народов, росло, созревало и крепло уже чувство солидарности и русских, и казахов, объединявшихся против общих врагов. Тех самых врагов, в лице казачьей верхушки и казахских баев, которым по имущественным соображениям было выгодно стравливать людей между собой по национальному признаку. Они всегда и подогревали настрой казаков, во всех бедах винивших казахов, и, наоборот, — тёмных, забитых степняков, уверенных в том, что главная причина их тяжёлого положения — русские.
Открытая борьба принесёт простому народу понимание ключевых основ совместного проживания двух народов на одной земле. Поможет она разобраться в существе текущих событий и сумятице чувств. И если в начале один из героев-казахов говорит, что он хочет «атамана резать мала-мала, весь урус резать мала-мала», то в конце романа прозвучит совсем иное мнение: «Русский тоже может быть другом». Нет необходимости повторять подобные высказывания русских героев романа.
И в высказываниях, и в поступках героев, среди которых были богатые и бедные казаки, казахская беднота, переселенцы, Шухов показывал путь народа к осознанной борьбе за свои права. Решит бороться за них и Фёдор Бушуев, которому писатель в романе отведёт центральную роль. Не будучи по натуре личностью волевой и сильной, находившись одно время под влиянием казахского вожака Салкына, он в результате от благодушного протеста против несправедливости придёт сначала к разрыву с семьёй и крепостью, а затем и к открытой борьбе с социальной несправедливостью.
А вот роман «Ненависть», появившийся благодаря глубокому и пристальному изучению писателем действительности, следует рассматривать как пример активнейшего вторжения Шухова в самую гущу жизни. Печатать роман начали в журнале «Октябрь» в ту пору, когда коллективизация в казахстанских степях была в самом разгаре. По сути шуховский роман стал тогда рапортом с поля боя, а в боевой обстановке, как известно, рассчитывать на спокойствие и размеренный жизненный темп не приходится. Потому и показывал он борьбу за установление справедливости ярко, убедительно и категорично. И с пристрастием к тем, на чьей стороне находился, и с ненавистью к тем, кто скрежетал зубами, противился новой жизни. Но и они, противники колхозного устройства, в своей злобе не мельтешили: «Отказаковали, открасовались, выходит, мы, линейные сибирские казачки, в родной стороне. Приходит каюк всему: накопленному добру, наживе, воле. До чего дошло, киргизию — неумытую орду — к власти над нашим братом разные там ячеешники допустили!.. Нет, брат, шалишь! Не на таких нарвались! Руки связывать нам не позволим. Час пробьёт, мы — линейные старожилы — о себе напомним!»
Такое пристрастие и поможет Шухову в его стремлении выразить правду жизни. А она заключалась в показе борьбы за создание колхоза на затерявшемся в казахстанских степях хуторе Арлагуль. И коллизии этой борьбы составят существо сюжета этого, пожалуй, самого известного и удачного произведения, вышедшего из-под пера писателя. Всё остальное в романе — любовь, семейные отношения, бытовые зарисовки — Шухов разумно подчинит главному движущему началу. Потому-то герои «Ненависти» любят и ненавидят, радуются и горюют, но основной заботой для них является колхоз, его рост, его полное доминирование в их повседневной жизни.
Многократно в последующее время переделывая роман, уточняя и расширяя его канву, Иван Петрович, тем не менее, ни в коей мере не коснётся его идейной основы. Никак не ослабит он в нём и накала классовой ненависти к врагам советского строя.
Любопытна и сама предыстория романа. «Вся подготовительная работа к этому роману проводилась мною в одном из интереснейших колхозов моей родины, куда я неоднократно выезжал в качестве газетного работника и где проводил большую организаторскую работу по укреплению колхоза, — признавался позднее писатель. — Таким образом, из моего практического участия в повседневной работе этого коллектива возникла «Ненависть». Непосредственным толчком к написанию романа послужило убийство баями тракториста-казаха Чаглинского зерносовхоза. Убийцы сдёрнули тракториста с беседки арканом, а трактор прошёл двенадцать километров и встал около одной из построек совхозной экономии. Тут сядешь писать!»
По-своему интересен незаконченный роман «Действующая армия», над которым Шухов работал в 1940—1941 годах, описывающий события Первой мировой войны на фронте и в тылу. Первая его часть отдельным изданием вышла в 1940 году в Алма-Ате, в Казахстанском издательстве художественной литературы. В романе запечатлены военные события на полях Галиции, Восточной Пруссии и Прикарпатья, где против немцев сражался Четвёртый Сибирский линейный полк, состоявший из казаков с Горькой линии. И основной задачей этого полка была борьба с дезертирством.
Известен Шухов и как яркий очеркист. К работе над очерками писатель вплотную подошёл в 1940—1950-е годы. В результате в его творческом наследии они составили несколько объёмистых томов. Но, конечно, дело не в объёме написанного, а в его содержании. А оно убедительно говорит о том, что публицистические творения Шухова, на которые положительно откликались В. Овечкин, А. Коптелов, Т. Сёмушкин, отличаются актуальностью тем, живостью в подаче материала, художественной красочностью. Неудивительно, что его лучшие очерки о целине печатались в «Правде», «Сельской жизни», некоторых других центральных газетах и журналах.
К очерковым книгам писателя, среди которых особо выделяются такие, как «Повесть о Темиртау», «Облик дня», «Покорители целины», «Золотое дно», «Степные будни», можно приобщить и книгу путевых очерков «Дни и ночи Америки», написанную Иваном Петровичем после поездки в 1958 году в США. А после пребывания в 1963 году в Югославии будут опубликованы его путевые заметки «Дыхание Адриатики».
С молодых лет Шухов активно занимался и общественной деятельностью. По приглашению Горького он был членом Оргкомитета по созыву Первого съезда советских писателей и по разработке Устава Союза советских писателей. Долгие годы, вплоть до кончины, Иван Петрович являлся членом правления Союза писателей Казахстана. Трудящиеся республики несколько раз избирали Шухова депутатом Верховного Совета Казахской ССР. С первого дня создания альманаха «Литературный Казахстан» он был бессменным членом его редколлегии. Со времени создания в 1933 году журнала «Простор» и до смерти Шухов был членом редколлегии этого ежемесячного издания, а с 1963 по 1974 год — его главным редактором.
Именно под руководством Шухова журнал «Простор» заметно преобразился и приобрёл всесоюзную известность. Авторитет журнала в Москве, Ленинграде, во многих регионах РСФСР, в республиках Средней Азии возрастал, конечно, не случайно. Во главе всей редакционной политики находился Иван Петрович, к тому времени являвшийся не только большим художником, но и чрезвычайно внимательным редактором, имевшим особое чутьё к вещам по-настоящему талантливым, самобытным, в художественном плане значительным, потому и заслуживающим внимания. Более того, Шухов был способен принимать смелые решения, за которые не страшился нести ответственность. Он в действительности ответственно и, что особенно важно, творчески относился к редакторской работе, по большому счёту ставшей для него служением.
Редакторскую деятельность Шухова высоко ценили практически все его коллеги-писатели, которые в то время жили и творили на казахстанской земле. Среди тех, кто высказывался о его работе, был и крупнейший казахский советский писатель Габит Мусрепов: «Как-то довелось мне беседовать с членом Политбюро ЦК КПСС, первым секретарём ЦК Компартии Казахстана товарищем Д.А. Кунаевым. Динмухамед Ахмедович поинтересовался тогда, между прочим, кого можно было бы особо выделить из числа русских писателей республики. Я без колебания назвал И.П. Шухова. И, чтобы не быть голословным, сказал: «Вы, Димаш Ахмедович, читающий человек. Посмотрите «Новый мир» при Твардовском, «Простор» при Шухове. Или сопоставьте журнал «Дружба народов» до Баруздина и при нём. Вот три настоящих Редактора». Под этим определяющим словом — Редактор — я имел в виду многое, и прежде всего — высокий личностный писательский авторитет, кристально чистое отношение к литературе, к гражданскому и художническому долгу.
Действительно, если говорить об Иване Петровиче, для него при оценке литературных явлений не существовало каких бы то ни было побочных, узких, конъюнктурных соображений. Святому делу литературы служил он преданно, смело и самозабвенно. Думаю, многие молодые русские писатели Казахстана обязаны Шухову, давшему им путёвку в творческую жизнь».
Дабы не упустить из виду некоторые другие грани личности Ивана Петровича, в полной мере характеризующие его как творца, а также и как доброго, отзывчивого человека, высоко ценившего дружбу, вновь предоставим слово Мусрепову: «…своей искренностью, добротой и оригинальностью он вносил, как говорили в старину, божественный дух дружества — дружбы чистой, благородной, той, что не знает ни зависти, ни корыстного расчёта. Поэтому рядом и вместе с ним всегда столь хорошо дышалось и работалось. Знаю по собственному опыту, в частности, по опыту совместной нашей с Шуховым работы над полнометражными документальными фильмами о Советском Казахстане, которые в сороковые и пятидесятые годы по нашим сценариям снимали в содружестве с казахстанскими кинематографистами известные московские кинорежиссёры Роман Кармен, Лидия Степанова, Леонид Кристи… И, отмечая, что он довольно много и плодотворно переводил на русский язык вещи казахских писателей, в том числе и мои, хочу вовсе не в упрёк, а напротив — в похвалу Ивану Петровичу сказать, что, на мой взгляд, всё-таки не переводная работа, а собственное, оригинальное творчество было его родной, неотъемлемой писательской стихией. Он был, что называется, писатель до мозга костей, талант милостью божьей и потому обладал счастливой способностью мыслить по-своему и только по-своему, по-шуховски, выражать свои мысли».
Иван Шухов оставил потомкам внушительное литературное наследие, в котором отобразил жизнь сибирского казачества и казахстанской степи, перипетии классовых битв за колхозную новь. Новь, в которой формировался облик Советского Казахстана, им прекрасно в книгах продемонстрированный. Оставил он к тому же и литературные воспоминания. Потому и не растеряли его сочинения привлекательности. Да и читаются они всё так же живо и увлекательно.
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
