Повесть о настоящих людях

Публикуем материал, размещённый на сайте портала «Свободная пресса».

Когда происходило какое-то из ряда вон выходящее событие, в нашей семье говорили: «Слава богу, папа до этого не дожил!» «Папа» — мой дедушка, а говорили так две его дочери, моя мама и тетушка. Вслед за дедом ушла бабушка, исполнив, как она считала свой долг: подготовив к печати его 4-хтомник. И теперь уже можно было услышать: «Слава богу, мама до этого не дожила!»

Бабушка и дедушка были моими самыми близкими людьми. У них была трудная судьба, как и у многих людей их поколения. Отца бабушки взяли как кулака и он погиб, когда его, уже весьма немолодого, отправили по этапу то ли в Соликамск, то ли в Салехард. Это было, видимо, где-то в 30-м или 31-м году, потому что моя мама родилась в 1930, а бабушка рассказывала, что с полугодовой Леной (моей мамой) она протиснулась сквозь плотную толпу людей в тюремном дворе, ожидавших выхода заключенных и, увидев своего отца издали, окрикнула его: «Эткей!» и как можно выше подняла ребенка. Он помахал: «Хуш!» («Прощай»).

Вообще-то бабушка была на редкость немногословным человеком, а о тех временах вообще никогда не говорила, не любила. Однажды в шутку я ее назвала кулацкой дочкой, и она, посмотрев на меня серьезно, сказала: «У нас не было наемной рабочей силы, никаких батраков, все делали сами. Одна корова и одна лошадь». Я не унималась: «Не было бы Октябрьской революции, не надо было бы завтра спозаранку тащиться на построение и потом на демонстрацию», хотя поход с классом на ноябрьскую демонстрацию рассматривался мной как бодрящее мероприятие. Но ради поддержания градуса спора — бабушке: «А не было бы революции, мы, глядишь, были бы господами!» — «Астагафирулла! («Боже упаси!») Да с чего это были бы господами? Разве что прислугой у господ. (Доживи она до новейших ельцинских времен, узнала бы, что и ее род, и дедов — дворянские, о них есть летописное упоминание еще в начале XVII века. Впрочем, тогда, кажется, у всех повально обнаружились дворянские корни). И почему ты непременно хочешь быть госпожой? Разве не все рождаются равными? Ленин был из дворян, а хорошо это понимал. «О, да ты рэволюционэрка!» — это чтоб что-нибудь сказануть: нахваталась словечек, хотя до фейсбука еще лет 50.

Иногда прорывалось без видимого повода: «Аллакаем! Да что ты знаешь о тех временах! Сагита (моего деда) в первый раз взяли в 1927-м, приписали участие в националистической группировке „Большая медведица“. На самом деле было что-то типа литературного кружка, да и то с натяжкой, на роль седьмого члена „группы“ так никого и подыскали, и вся версия в конце концов рухнула. Подозрение внушала сама его биография: отец был царским офицером, потом священнослужителем, не особо верующим…» Говорят, по утрам выходил во двор, куда набивались нищие, подавал милостыню и обескураживал странными речами: «Что тут рассиживаться с благодарностями. Надо идти работать, а то так и будете всю жизнь на подаяние жить». Когда узнал, что сын (мой дед) во второй раз бежал из медресе, возвращать его обратно не стал. Ему доложили: работает «мальчиком» у купца Каримова, ситец продает, и весьма успешно. Ну что ж, сказал странный мулла, вполне себе «хёнар» (ремесло). Такой мусульманский Штольц Оренбуржья. А еще и лес насадить велел — немыслимое для степных башкир дело, и с попом русским дружил. Вечерами в бане играли на мандолине! Астагафирулла!

Понятно, что дед по определению стал сыном «социально чуждого элемента». А еще предстоял 37-й. В 1938-м его сослали в Белорецкий район. Постоянное ожидание ареста. «Сагит без конца жег книги. На его уроки приходили «инспекторы», садились сзади, чтоб он их не видел (дед всю жизнь видел очень плохо), а ученики шепотом предупреждали: «Агай, там сзади кунаки сидят!»

О Сталине дедушка с бабушкой не высказывались — мало ли. Но однажды я с изумлением извлекла с антресолей красную повязку, типа дружиннической, только с широким черным кантом. Жутковатую — с детства не люблю траурного сочетания. «А, это еще со времени смерти Сталина осталась. Я тогда дважды выстояла очередь в скверик с бюстом Сталина, чтобы просто его обойти, хотя мороз был под сорок. Все же в войне с ним победили».

Вот это их «все же» мне сейчас милее всего. Отсутствие категоричности. Хотя хлебнули по полной. Бабушка с этим, наверно, не согласилась бы, сказала, что многим было хуже. Даже в какой-то момент тем пленным немцам, что строили в Уфе бараки, а она, как и многие, ходила их подкармливать. Они — поверженные, мы победители, и поэтому всем понятно: впереди у всех нас лучшие времена.

В политических семейных дебатах новых времен моим оппонентом выступал только пожилой отчим, весьма любопытный персонаж. Два ордена «Боевого Красного Знамени», 10 лет военной службы в Австрии после ВОВ, преподавание истории в академии «Выстрел». К тому же — настоящий полковник во всех смыслах. В 60 оставил теплое насиженное место — московскую пятикомнатную квартиру на Фрунзенской набережной, жену-профессора и замдиректора института, и уехал жить в Уфу, женившись на вдове с двумя дочками. С удовольствием вкалывал на 6 сотках в Ключарево и считал себя счастливым человеком.

В ельцинские времена на его красивом лице застыла почти что маска брезгливости. Сидел, обложенный мемуарами Конева, Жукова, Рокоссовского, подчеркивал что-то в «Огоньке» и сверял, сверял… Зачитывал хлесткие разоблачения. «И что тут неправильного?» — сыпала я ему соль на раны. «А неправильно то, что нужно иметь моральное право высказываться. Нужно хлебнуть лиха и пройти войну, а потом уже судить. Задним числом. Чтоб я был такой умный, как моя жена потом».

Возвращаюсь к фразе: слава богу, что не дожили до такого-то дня… А здорово было бы, доживи дедушка с бабушкой до новых времен. Гласность. Свобода слова. Я бы после моего годичного изучения в 1986-м расстрельных дел в партархиве рассказала им много интересных подробностей. Тех, что они всю жизнь пытались домыслить, желая постичь что-то ускользающее от их понимания. Они бы, наверно, ужаснулись. В особенности тому, что порой все обстояло до вульгарности банально: вы думаете, все так просто? Все гораздо проще. Думаю, они бы ответно много чего интересного могли бы рассказать из того, чего мне узнать не суждено. Потому что без конца историю переписывают в угоду правителям. А сколько мог бы рассказать отчим. Вспоминаю реплику мамы: «Страна уже развалилась, а он все еще секреты хранит!» Он отмахивался: «Да, я такой». Значит, были секреты. Хотелось бы о них не из телевизора, вообще не от тех, кто морального права не имеет.

Ловлю себя на мысли: какой ужас, что мой внук никогда не узнает правды об СССР. О великой стране. Будет повторять общепринятое про правителей-вурдалаков, извечную отсталость и пустые прилавки. Ленин для него останется карикатурой, Сталин монстром, СССР — Мордором, а мы — людьми из этого кошмарного далека.

Прямо-таки слышу раз произнесенное в свой адрес: от тебя исходит депрессуха. И ведь нечего возразить. Наоборот, я согласна и готова практически по любому поводу цитировать политическое завещание Астафьева: «Я пришел в мир добрый, ухожу из мира злого, мне нечего сказать вам на прощанье». Но я еще не ухожу, и прощаться пока еще не хочется. А хочется бодрости духа, хочется целей, к которым шагать и шагать. Пусть и не достичь в реале на моем веку, но хотя бы априори. Вон прислали щедрое предложение от Сергея Семеновича нашего Собянина: бесплатные курсы английского для пенсионеров. А куда им потом с английским-то — не говорят. Полагаю, туда же, куда и без английского. Но это так — «опять пальто на глаза попалось».

О целях… О смысле. Может, слишком многого хочу. Но не я одна. Я ищу везде: вдруг да что-нибудь просочится в новостях, в чьем-нибудь высочайшем программном выступлении, на очередном шоу, куда бесконечно приглашаются одни и те же «медийные лица»… Вдруг кто-нибудь скажет что-то свежее, как-то радостно и энергично позовет за собой, и твоя моральная тягота начнет разрежаться. А пока только фейсбучная ёрническая пассионарность, граничащая с хамством полуграмотных людей.

Но откровения случаются. Например, книга Льва Данилкина о Ленине. Заметьте — молодого писателя Данилкина. Хотя само по себе выражение «книга о Ленине»… Есть ли что-нибудь на свете скучнее и бесцветнее. Мы же еще помним эти масштабные, с небольшой город, хоры с грудастыми тетками и пузатыми дядьками: «День за днем идут года, зори новых поколений. Но никто и никогда не забудет слово „Ленин“». Но у Данилкина есть манок: пантократор (вседержитель) солнечных пылинок. Я на него купилась. И не жалею. Хотя бы потому, что многое вспомнилось. В частности, и собственные глупости: нападки на справедливые аргументы отчима, которые он высказывал не слишком красноречиво. Зато я блистала красноречием. Вспомнить тошно.

Сегодня он бы ворчал: «Отмечают (они!) 500 лет Реформации, на устах революционный Лютер, а 100 лет Великого Октября замалчивают. А я бы его успокоила: «Не все, не все. Вон режиссер Хотиненко, снявший фильм «Демон революции», обмолвился, что на Западе историки считают Александра Македонского, Чингисхана и Наполеона детьми в сравнении с Лениным». Может, он благосклоннее обычного отнесся бы к «западным историкам».

Комментарий редакции: В своё время Гитлер, разрабатывая планы ограбления оккупированных им территорий СССР, высказал мысль, согласно которой на занятых немцами территориях радиовещание не должно распространять познавательных программ, чтобы русские не обрели больше знаний. Он боялся, что «найдётся пара светлых голов», которые изучат историю и, в конечном итоге, «придут к выводам, направленным против» них. Ставленники американского империализма, захватившие власть в момент разрушения СССР, действуют примерно по аналогичной схеме. Стремясь вытравить из сознания людей позитивные воспоминания о Советском периоде, да и отвлечь их внимание от происходящего, они из кожи лезут вон, лишь бы сделать население нашей страны исторически неграмотным. И наибольшее раздражение у них вызывают те деятели, которые сумели отстоять независимость нашей страны, её единство, ну и создали предпосылки для её мощного рывка. Несомненно, к таковым относятся В.И. Ленин и И.В. Сталин. Именно поэтому западные политики и их пособники поливают грязью выдающихся деятелей, пытаются принизить их значение.

ПОДЕЛИТЬСЯ: