В предыдущих частях мы, используя содержание статей Л.Д. Троцкого, анализируя предпринимаемые им и его последователями действия, доказали, что обсуждаемые заговорщиками во время встречи в Осло в 1935 году планы полностью укладывались в русло ранее отстаиваемой соответствующей группировкой линии. Правда, некоторые, ознакомившись с содержанием 4-ой главы, могут заявить следующее: «Возможно, Троцкий и его соратники действительно вели подпольную работу. Возможно, они намеревались воспользоваться поддержкой иностранных государств в борьбе против Сталинского руководства. Этим всё и ограничивалось. Но на каком основании воспринимается на веру домысел о «тайном соглашении», будто бы достигнутого Троцкого с Гессом?». Ряд деятелей полагает, что всё это, дескать, «полнейший абсурд». Якобы, Бронштейн «по определению» не мог объединиться с гитлеровцами. На этом основании подчас делается вывод, что поскольку, согласно «логике здравого смысла», о «секретном соглашении» Троцкого с немецким правительством, о котором якобы речь шла во время его встречи с Пятаковым в 1935 году, следовательно, под сомнение ставится и сам факт свидания двух деятелей.

Однако если посмотреть глубже, то мы увидим совершенно иную картину. Сперва напомним, что соответствующее «тайное соглашение» Троцкого с германским правительством являлось логическим результатом его установки готовности повторить «тактику Клемансо» в случае начала войны. Известно, что империалистические государства оказывают поддержку политическим проводникам своих интересов в разных странах мира отнюдь не на безвозмездной основе. Данная практика сохраняется и в настоящее время. Так, инспирируемые международным капиталом т.н. «цветные перевороты» прямо говорят об этом.

Не следует забывать, что обе стороны вступают в сговор в случае наличия взаимного интереса. Так, Л.Д. Троцкий видел в ведущих капиталистических странах «попутчиков» в борьбе против Советского руководства. Он также полагал, что усиление реакции мировой буржуазии, активизация её захватнической политики, дескать, создаст почву для будущей «мировой революции». В свою очередь, «капиталистические державы» со второй половины 1920-х годов увидели в Троцком своего человека, делающего ставку на максимальное использование концессий, на привлечение иностранных инвесторов и облегчение их доступа к огромным сырьевым богатствам СССР. Его действия, предпринятые им на посту председателя концессионного комитета, а также его открытые призывы к т.н. «широкому взаимодействию с международным рынком» и к отказу от идеалов т.н. «замкнутого хозяйства» способствовали повышению внимания к Троцкому со стороны международного капитала и их политических представителей. 

Перед тем, как приступить к рассмотрению новых документов, отметим, что о контактах троцкистов с руководящими деятелями нацистской Германии были в курсе и представители британских и французских властей. Правда, Бронштейн пытался ввести общество в заблуждение, доказывая, будто соответствующие заявления представляют собой «голословные утверждения». Так, в своей книге «Преступления Сталина» он цитирует выдержку из выпуска газеты «Ла Кореспонданс Интернасиональ» от 20 марта 1937 года, в которой было написано, что редактор австрийских политических рабочих газет, генеральный секретарь Социал-демократической партии Австрии Отто Бауэр имеет возможность «получить очень аутентичную информацию о переговорах Троцкого с Гессом». Корреспондент газеты подчеркнул, что «французский и английский штабы очень хорошо осведомлены об этом деле». Отмечено, что «благодаря хорошим отношениям, которые Бауэр поддерживает с Леоном Блюмом[1] и Ситриным[2]…, ему достаточно было бы обратиться к ним. Они не отказали бы ему в кое-каких конфиденциальных сообщениях для его личного употребления».

Троцкий, комментируя фрагмент вышеупомянутого газетного выпуска, начинает рассуждать о том, что «анонимный публицист Коминтерна», дескать, не мог знать «о тайнах английского и французского генеральных штабов». По его мнению, возможны два варианта: либо данные штабы сами продемонстрировали коминтерновскому журналисту соответствующие документы, либо опубликованная информация является «плодом воображения» публициста. Разумеется, Бронштейн склонялся ко второму варианту, полагая, будто генштабы Великобритании и Франции не стали бы заниматься разоблачением троцкистского заговора в добровольном порядке. Далее «бес мировой революции» писал, будто Лондон и Париж «не сделали из драгоценного материала никакого употребления». И это, по его мнению, свидетельствует о том, что англичане и французы будто не имели соответствующую информацию.

Однако соответствующие рассуждения основаны на передёргивании и на замалчивании фактов. Во-первых, в упомянутой Троцким газетной статье корреспондент писал о том, что Отто Бауэр располагает информацией о контактах участников троцкистского заговора с руководящими деятелями Третьего рейха. А о том, что публицист газеты «Ла Кореспонданс Интернасиональ» якобы знает все тайны английского и британского военных штабов, не былонаписано ни слова.   Во-вторых, Отто Бауэр поддерживал связи с председателями правительств Великобритании и Франции, а также с Государственным секретарём внутренних дел Великобритании. Вполне понятно, что они располагали сведениями о готовящемся политическими ставленниками Германии в СССР в лице троцкистов перевороте.

Также следует подчеркнуть, что утверждение Троцкого о том, что власти Великобритании и Франции будто бы не сделали из вышеупомянутого «драгоценного материала никакого употребления» является дезинформацией. Военный историк А.Б. Мартиросян в своей книге «Сталин и репрессии 1920-х – 1930-х гг.» писал, что в 1935 году Советской разведкой был добыт ряд важных документов (из штаб-квартиры военной разведки Франции). На основе полученных сведений ГРУ СССР передела И.В. Сталину в декабре 1935 года доклад под названием «Коалиция против СССР». А.Б. Мартиросян пишет, что соответствующий документ был подготовлен «на основе добытых военной разведкой преимущественно агентурным путем различных разведывательных данных, в том числе и документальных». Далее автор подчёркивает, что «стержневой основой доклада являлся составленный по заказу Генерального штаба Франции меморандум, автором которого был один из бывших белогвардейских офицеров». В дальнейшем «2-е Бюро Генерального штаба Франции направило копию этого меморандума руководству чехословацкой военной разведки как союзной спецслужбе. А та, в свою очередь, в рамках уже действовавшего тогда соглашения о сотрудничестве с военной разведкой СССР – оно было подписано как секретное приложение к договору о взаимопомощи в отражении агрессии, — ознакомила его с содержанием советских коллег».

В данном документе речь шла о попытках формирования антисоветского блока в лице Германии, Японии, Польши и Финляндии. Авторы меморандума, составленного по заказу французского Генштаба (лежал в основе доклада –прим. авт.), подчёркивали, что Германия разрабатывает планы колонизации территории СССР ради овладения её несметными природными богатствами. Составители соответствующего документа отмечали, что в предстоящей войне германо-японско-польско-финляндской коалиции против Советского союза наша страна непременно потерпит поражение, в результате чего произойдёт военный переворот. Причём поражение предсказывалась сразу после начала войны. В меморандуме было указано, что «с открытием военных действий – на первых же порах Красная Армия потерпит серьёзные неудачи, которые скоро приведут к полному военному разгрому и развалу армии».

Подчёркивалось, что после поражения целый ряд представителей военных кругов предпримут попытку свержения Советского правительства.В свою очередь, Верховное командование Германии окажет им поддержку в осуществлении переворота. Далее в Меморандуме Генштаба Франции отмечалось, что в результате военного переворота в СССР ожидается установление военной диктатуры, а также территориальное расчленение Советского союза в пользу Германии и Японии — в качестве компенсации за оказанное содействие.

А.Б. Мартиросян  пишет, что в докладе было сказано о связях верхушки рейхсвера с представителями военных и политических кругов СССР, которая, как отмечалось в тексте упомянутого Меморандума, «дергая за нужные из них в нужное время, вызовет внутренний взрыв в стране, который сметет существующий в Советском Союзе режим, в результате чего к власти должны прийти политические и военные деятели, с которыми антисоветская коалиция, и в особенности Германия, смогут легко прийти к соглашению». Вполне понятно, что под «военными деятелями» подразумевались Тухачевский, Якир, Уборевич и прочие. Известно, что они являлись представителями правотроцкистского блока в рядах Красной Армии. Они осуществляли подготовку военного переворота, согласовывая свои действия с Троцким, с Крестниским, с Бухариным, с Розенгольцем и с прочими деятелями.

Как видим, Генеральный штаб Франции действительно располагал сведениями о сговоре троцкистских заговорщиков с немецкими влиятельными кругами, о готовности первых пойти на уступки в случае захвата власти.

Известно, что Л.Д. Троцкий во время своего разговора с Ю.Л. Пятаковым в декабре 1935 года поведал о своих контактах с Рудольфом Гессом, о намерении заручиться поддержкой немецких правящих кругов в свержении Советского правительства, о заключённом с ними соглашении о территориальных уступках. Как видим, содержание добытых Советскими спецслужбами материалов военной разведки Франции (в частности, составленного по заказу Генштаба этой страны Меморандума) в целом свидетельствовало о том же самом.

Впрочем, не только французская разведка, но и Советская снабжала руководство СССР аналогичной информацией. Так, исследователь Владимир Вахания, имевший в своё время доступ к документам личного секретного архива И.В. Сталина, а также к секретным материалам Советских спецслужб (в частности, к документам разведывательных и контрразведывательных органов СССР), в своём труде пишет, что 2 февраля 1936 года агентом Лавровым было передано спецсообщение для И.В. Сталина об условиях соглашения, заключённого между Львом Троцким и Рудольфом Гессом. Процитируем документ, опубликованный в книге Вахании:

 » Сов. секретно

Только для тов. Иванова

 (то есть для И.В. Сталина. )

 СПЕЦСООБЩЕНИЕ

 В декабре 1935 года Троцкий встретился с заместителем Гитлера Гессом.

 Было гарантировано следующее соглашение:

 а) гарантировать общее благоприятное отношение к германскому правительству и необходимое сотрудничество с ним в важнейших вопросах;

 б) согласиться на территориальные уступки;

 в) допустить германский предпринимателей в форме концессии (или каких-либо других формах) к эксплуатации таких предприятий в СССР, которые являются необходимым экономическим дополнением к хозяйству Германии (железная руда, марганец, нефть, золото, лес);

 г) создать в СССР условия, благоприятные для деятельности германских частных предприятий;

 д) развернуть во время войны активную диверсионную работу на военных предприятиях и на фронте. Эта диверсионная работа должна проводиться по указаниям Троцкого, согласованным с германским Генштабом.

 2 февраля 1936 г.

  А. Лавров». [3]

Плакат «Недоразумение в гестапо. — Опять вы фотографии троцкистов в одно место с марксистами сунули! Надо же, голубчик, отличать свою агентуру от врагов».

Приведённый документ позволяет многое расставить по своим местам. Правда, у некоторых может возникнуть вопрос: как Советские разведчики могли получить соответствующую информацию? На слуху имеются утверждения о том, что этого, дескать, крайне сложно добиться, что немецкие разведывательные службы якобы не допустили бы утечки информации и т.д. Но данные рассуждения – «от лукавого». Во-первых, разведка как раз и предназначена для того, чтобы добывать засекреченные сведения о состоянии противника (даже в неимоверно тяжёлых условиях). Обучение разведывательных кадров направлено, в частности, на это. Во-вторых, о том, с помощью каких лиц в Германии Советский Союз добывал информацию, пишет историк Н.А. Добрюха (псевдоним Николай Над – прим.авт.) в своей книге «Победители и наследники». Отметим, что автор проработал с документами Центрального архива Министерства обороны РФ (ЦАМО), Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Российского государственного военного архива (РГВА). [4]

Проработав с целым рядом документов (в т.ч. и с секретными материалами), автор пишет, что среди высокопоставленных и известных деятелей нацистской Германии были лица, тайно работавшие на СССР. Например, ещё в период, когда Лубянкой руководил Ф.Э. Дзержинский, некий «товарищ Карл» был внедрён СССР в окружение Гитлера (последним начали интересоваться как «прогрессирующим» противником Коминтерна). Николай Над пишет, что настоящим именем «товарища Карла» было Мартин Борман, который в довоенный период формально являлся главным советником Гитлера. При этом он «безупречно служил Сталину». Его исчезновение за несколько дней до капитуляции Третьего рейха тоже являлось весьма загадочным обстоятельством.[5]

Кроме того, автор пишет и об эмигрировавшей из России в Германию в 1920 году актрисе О.К. Чеховой (Книппер). После прихода к власти нацистов она начала делать столь успешную карьеру, что даже Гитлер стал её поклонником. Далее Н.А. Добрюха приводит воспоминания генерала государственной безопасности П.А. Судоплатова, который утверждал, что она, помимо многочисленных ролей в кинофильмах, «исполняла роль самоотверженной советской разведчицы».

Также Николай Над пишет и про посла Германии в Москве Шуленбурга, который являлся сторонником Советско-германского сближения, выступал против войны с СССР. По словам автора, он «делал всё, что мог, чтобы избежать войны или хотя бы уменьшить разрушительные последствия на её первом этапе, считая это «решением Гитлера безумием»».  Не исключено, что они вполне могли передать информацию Советской разведке о сделке, заключённой между троцкистами и гитлеровским правительством, которая, в свою очередь, легла в основу вышеупомянутого спецсообщения, переданного агентом Лавровым И.В. Сталину в феврале 1936 года.

В нашем распоряжении имеется часть материалов следствия по делу М.Н. Тухачевского, Г.Г. Ягоды. Известно, что на сегодняшний день стенограммы Московских судебных процессов (за исключением судебных слушаний по делу военно-троцкистской заговорщической группировки в лице Тухачевского, Якира, Уборевича и прочих) имеются в открытом доступе. В то же время материалы следственных дел в отношении Пятакова, Радека, Бухарина и прочих до сих пор остаются закрытыми. Содержание допросов упомянутых лиц на следствии до сих пор не обнародовано. На этом основании начинают распространять слухи о будто бы имевших место пытках фигурантов Московских процессов, в результате чего они, дескать, были сломлены и дали «нужные показания» на суде. Большая часть следственных документов (допросов активистов троцкистско-бухаринского подполья) до сих пор остаётся в секрете. В то же время материалы следствия по делу Михаила Тухачевского и Генриха Ягоды представляют собой исключение из правила. Они имеются в открытом доступе. В этой связи следовало бы использовать данные документы. Их содержание подтверждает факты заключения секретных договорённостей троцкистов с немецким правительством об условиях оказания поддержки в свержении Сталинского руководства.

Так, М.Н. Тухачевский в своих письменных показаниях от 1 июня 1937 годаотметил, что «в зиму с 1935 на 1936 год» он «имел разговор с Пятаковым, в котором последний сообщал… установку Троцкого на обеспечение безусловного поражения Советского Союза в войне в Гитлером и Японией и о вероятности отторжения от СССР Украины и Приморья». [6]  Как видим, Тухачевский фактически подтвердил факт встречи Пятакова с Троцким в Осло в декабре 1935 года, во время которой велись разговоры на соответствующую тему.

Кроме того, сегодня в открытом доступе имеются протоколы допросов бывшего руководителя ОГПУ Г.Г. Ягоды на следствии (был соучастником правотроцкистского блока и одним из фигурантом Третьего московского процесса – прим.авт.) – с момента его ареста. Их содержание позволяет сформировать представление о том, как проходили допросы данных лиц в реальности. Ознакомившись с документами, мы увидим, что никакого давления на Ягоду, принуждения сознаваться в инкриминируемых ему преступлениях со стороны следователей, а также упорного и тотального отрицания бывшим руководителем Лубянки своей вины не было. С отдельными моментами предъявленных ему обвинений он не соглашался, а другие отдельные моменты признавал.[7] Данное обстоятельство позволяет сделать целый ряд весьма существенных выводов. Сами посудите: разве человек, пытающийся предстать невиновным на допросе, станет признавать часть инкриминируемых ему преступлений (даже при отрицании другой части обвинений)? Разве подследственный, подвергшийся давлению и, в конечном итоге, сломленный, будет отвергать даже часть предъявленных ему обвинений, признавая часть других претензий?

Также нужно принять во внимание, что ряд бывших участников троцкистско-бухаринского подполья на местах в своих мемуарах, написанных в эмиграции, признали, что Генрих Ягода прикрывал их деятельность (в частности, об этом пишет эмигрировавший из СССР в послевоенный период полковник Г.А. Токаев). Таким образом, факт причастности Ягоды к заговорщической деятельности подтверждается с обоих сторон.

Г.Г. Ягода

Так, во время своего допроса, прошедшего 26 апреля 1937 года, заявил, что он полагал, будто в случае войны СССР с Германией и Японией «Советскому правительству придётся столкнуться не только с военной силой своих противников, но и с крестьянскими восстаниями у себя в тылу». Ягода считал, что «на фоне этого будут активизироваться… троцкисты, зиновьевцы и правые». Далее он начал рассуждать о том, что «поражение СССР в войне» ему казалось «возможным», что повлекло бы за собой смену правительства, состав которого «был бы продиктован победителями, в данном случае Германией». И поэтому, подчеркнул Ягода, «желая себя застраховать и играть определённую роль и в будущем правительстве», они стремились «наладить контакт с германскими правительственными кругами».

В свою очередь, на допросе, прошедшем 26 мая 1937 года, Генрих Ягода заявил, что «троцкистско-зиновьевская часть» их центра «вела переговоры с германскими правительственными кругами через находящегося в эмиграции Троцкого», готового «все отдать, лишь бы скорее свергнуть советскую власть и вернуться в Россию».

Далее Ягода пытался разыграть на следствии спектакль, смысл которого заключался в стремлении «приуменьшить» собственную вину и вину его соратников в лице бухаринцев, которые, дескать, не были сторонниками полного выполнения требований немецкой стороны. В частности, бывший руководитель ОГПУ сказал, что они – бухаринцы/»правые» якобы «не являлись сторонниками полного раздела России, как это делал Троцкий». Ягода подчеркнул, что они исходили из того, что «силы в нашей стране довольно значительны», что, по его словам, даёт возможность «в переговорах с немцами выступать как равная сторона». Он заявил, что «если дозволено на фоне наших преступных… делах употребить слово «патриотизм», то некоторая доля этого патриотизма в нас, правых, все же сохранилась».

Всё это, по словам Ягоды, вынудило бухаринцев устанавливать собственные связи с германским правительством. Соответствующее поручение ими было передано Карахану (учитывая, что он располагал связями с немцами на протяжении длительного времени).[8] Ягода подчеркнул, что Карахан «был в Берлине, виделся там с Надольным и Гессом… и, как он мне говорил, уже в 1936 г. добился значительных уступок от немцев».

 Как видим, о контактах представителей правотроцкистского блока с Рудольфом Гессом заявил и Генрих Ягода в тот момент, когда пытался провести «определённое различие» между троцкистами и бухаринцами (дескать, последние выступали против жестких форм подчинения нашей страны Западу, против её территориального раздела и т.д.).

Однако бухаринцы тоже были хороши. Так, Генрих Ягода  изложил достигнутые Караханом «мягкие условия» оказания поддержки заговорщиков со стороны немцев.[9] Они были следующими:

   «1. Разрыв СССР договоров о союзе с Францией и Чехословакией.

     2. Заключение военного и экономического союзов с Германией.

     3. Ликвидация Коминтерна.

     4. Предоставление Германии [права] на долголетние концессии источников химического сырья СССР (Кольского полуострова, нефтяных источников и прочее).

    5.  Установление в СССР такого политического и экономического строя, который гарантирует германским фирмам полную возможность развития своей частной инициативы на территории СССР».

Словом, нет существенной разницы между прямой и быстрой отдачи СССР на заклание мировому капиталу и его одномоментным разделом, с одной стороны, и «поэтапным» подчинением нашей страны интересам международной буржуазии, «постепенная сдача» её позиций на мировой арене, с другой стороны (при незначительных уступках в пользу нашего государства). В долгосрочной перспективе оба варианта привели бы к одному результату.

Продолжение следует…

Михаил Чистый


[1] Леон Блюм в рассматриваемое нам время – в 1936-1937 гг. занимал должность главы французского правительства

[2] Ситрин являлся другом Стенли Болдуина (премьер-министра Великобритании в 1923-1924, 1924 – 1929, 1935 – 1937 гг.) и Самюэля Хора (был Первым Лордом Адмиралтейства и Государственным секретарём внутренних дел Великобритании).

[3] Личная секретная служба И.В. Сталина (стратегическая разведка и контрразведка): сб. док.: агентур. донесения, спец. сообщ., справки и докл. зап., сост. сотрудниками личн. разведки и контрразведки И.В. Сталина/ Владимир Вахания. – М.: Сварогъ, 2004 (ГУП Смол. обл. тип. им. В.И. Смирнова).

[4] Н.А. Добрюха на протяжении ряда лет получал информацию от таких деятелей как экс-председатель КГБ СССР Владимир Крючков, начальник Генерального штаба Вооружённых сил РФ генерал Валерий Герасимов, министр обороны РФ генерал Сергей Шойгу и т.д.

[5] Николай Над в своём труде цитирует дневниковую запись Йозефа Геббельса от 20 мая 1941 года, который, давая свою оценку Борману, полагал, что он «нечестен, да и вообще темная личность». Главный пропагандист Третьего Рейха был в недоумении, что им можно ожидать от Бормана.

[6] Михаил Тухачевский. Как мы предали Сталина. – М.: Алгоритм, 2012 г.

[7] Протоколы допросов подследственного Г.Г. Ягоды содержатся в книге «Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный комиссар государственной безопасности. Сборник документов«/ Казань, 1997 г.

[8] Л.М. Карахан формально являлся Советским дипломатом, в 1926 – 1934 гг. – заместитель Народного комиссара иностранных дел СССР. В указанное время – в 1935 – 1936 гг.  занимал должность полпреда СССР в Турции.

[9] Причём, по словам Ягоды, соответствующий «мягкий вариант» уступок предполагалось реализовать лишь в том случае, если «центр заговора приходит самостоятельно без помощи немцев». А в случае, «если заговорщикам в их приходе к власти помогут немецкие штыки во время войны», то, по словам экс-главы ОГПУ, останется реализовать соглашение, достигнутое Троцким с германским правительством.

Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.