Пять суток прошло со дня массового убийства в казанской 171-й гимназии. Автор данной статьи намеренно взял эту паузу, чтобы не оказаться в одном ряду с желающими погреть руки на информационном жаре трагедии, спекулирующих на свежей крови. Но в то же время он ни в коем случае не считает правильным и тот подход, что простым гражданам надо только тихо скорбеть, ожидая, когда следствие и «компетентные органы» вынесут свой подкреплённый бумагами и юридическими формулировками вердикт. Мне есть что сказать как человеку, глядя на произошедшее. Не о деталях преступления — об обществе, в котором оно свершилось.

Третий закон Ньютона гласит — «сила действия равна силе противодействия». У социальной механики свои правила, довольно существенно отличающиеся от механики небесной, однако и здесь громкие события, потрясения, затронувшие разом много умов, рождают долгое эхо. Стрельба в Казани не стала исключением. Шок, негодование, сострадание, естественное стремление гарантированно защитить собственных детей от подобного ужаса, добиться того, чтобы кошмар не повторился вновь. Но, будем честны, не так уж много людей из числа тех, кто сейчас ангажирован проблемой безопасности школ, готовы тратить своё время, совершать умственное усилие, чтобы действительно глубоко разобраться в вопросе. Действие — противодействие. Страшная новость вырвала обывателя из текущей рутины, вторглась в привычный ход вещей. Чтобы мир вокруг перестал быть пугающим нужно поскорее дать простые и однозначные ответы на вопросы, которые ребром поставила жизнь. Вооружённый преступник проник в гимназию и там разгуливал, устроив охоту на детей? Значит плохо охраняют учебные заведения! Надо лучше! То же самое говорили в 2018 году, когда аналогичное по своей сути преступление совершил стрелок в Керчи. Постепенно информационный нажим ослабел, страсти улеглись. Люди убедили себя, что, конечно, меры будут приняты — ведь всё же понятно. Теперь вновь слышатся те же голоса, второе издание уже звучавших фраз. Растревоженное массовое сознание стремится восстановить утраченное равновесие. Официальные лица убеждают электорат — да, конечно, проблему видим, всё непременно поправим. Вы только не беспокойтесь, не надо лишних телодвижений. И задумываться особенно тоже не надо — государственная машина работает, специалисты и ответственные кадры. Им видней.

А если всё-таки попробовать?

Действительно в гимназии №171 отсутствовала охрана, на что многие теперь обращают внимание. Это факт. Однако, а что изменилось бы, если б на входе вооружённого полуавтоматическим дробовиком Ильназа Галявиева встретил ЧОПовец? Автор этих строк ещё сравнительно неплохо помнит собственные школьные годы. Не забыл и мужичка, сидевшего за столиком на первом этаже в школьном предбаннике. Он вносил имена входивших взрослых в специальный журнал, пил чаёк с уборщицами, дремал на стуле и по слухам выпускал заинтересованных в этом школьников проветриться на воздухе (и, как правило, покурить) за полторы сотни рублей. У него не было ни специальной подготовки, ни хоть какого-то снаряжения. Ко дню сегодняшнему в обязанности такого вот мужичка непременно вошло бы наблюдение за камерами слежения, понатыканными теперь повсеместно, он же распоряжался бы автоматическим валидатором. В остальном — то же самое. Что сделает такой охранник, когда появится человек с твёрдым намерением убивать и огнестрелом в руках? Ничего. Скорее всего только станет для него первой жертвой. Причём тут речь о маньяках-одиночках. Про банду террористов из нескольких человек, действующих скоординировано и по заранее намеченному плану говорить не приходится вовсе.

Профессионал, конечно, дело иное. Но в каждую школу не посадишь по спецназовцу. Во-первых, их просто столько нет. Даже Росгвардия, насчитывающая в своих рядах 340 000 человек, устами своего  начальника генерала Золотова доложила президенту, что её ресурсов для решения задачи по охране всех учебных заведений страны недостаточно. Для привлечения Росгвардии к охране школ не хватает численности сотрудников и финансирования, заявил в ходе совещания Владимира Путина с членами правительства глава Росгвардии Виктор Золотов. Это если дословно. Во-вторых, к сожалению, даже подготовленный боец на позиции школьного привратника не гарантирует стопроцентной безопасности. В третьих сама концепция превращения школы в «крепость» и практически режимный объект несёт в себе много достаточно очевидных издержек. Наверное, возведя металлический забор высотой в три метра с удалённым управлением воротами, повесив на него колючую проволоку и для верности пустив по ней электрический ток, можно будет не бояться стрелков, вроде Галявиева — до тех пор, пока они не догадаются помимо ружья прихватить с собой циркулярную пилу для резки по металлу. Или вынести преграду самодельным взрывным устройством — в Казани, собственно, оно уже было. А главное — хотим ли мы, чтобы дети учились и росли именно в такой обстановке?

Другой аспект — ужесточение норм, регламентирующих право на приобретение оружия. Судя по всему, именно так намерены отреагировать на вызов официальные лица. Повысить до 21 года минимальный возраст, переформулировать технические требования, с тем, чтобы в продаже остались образцы с не столь высокой убойной силой, увеличить число необходимых проверок. В общем, кипит бюрократическая работа… К гражданскому оружию можно относиться по-разному. Есть те, кто считает его едва ли не неотъемлемым элементом свободного социума, гарантией от тирании. В Соединённых Штатах действует знаменитая Вторая поправка к конституции, а на руках у жителей страны находится 396 миллионов единиц легального огнестрельного оружия или около 124 единиц оружия на 100 человек, включая штурмовые винтовки и пулемёты. Есть сторонники полного запрета огнестрела для всех, кроме военнослужащих и представителей иных силовых структур. Моё личное отношение к гражданскому оружию достаточно прохладное, однако не в этом суть. Дискуссия о том, какие правила лучше, жёсткие, или мягкие, драконовские, или либеральные, имеет смысл только в том случае, когда они в принципе соблюдаются. Какая угодно строгость закона, любые прописанные в нём кары — хоть четвертование, или заливание расплавленного металла в глотку, становятся ничтожными, если на практике препоны легко обойти. Для того, чтобы Ильназ Галявиев не получил своё ружьё Hatsan Escort PS достаточно было соблюсти должным образом уже существующие процедуры. С 2017 года будущий убийца состоял на учёте в поликлинике с диагнозом «энцефалопатия» (совокупность симптомов, характеризующих поражение головного мозга и гибель его клеток). Будучи еще подростком, Ильназ, по словам родителей, часто жаловался на головные боли, иногда вёл себя неадекватно. И этот человек получает все необходимые для легального приобретения оружия справки! Он признаётся годным к военной службе. То есть в руках у парня, вещавшего после поимки, густо пересыпая фразы матом и воплями, что он «осознал себя богом», мог оказаться АК, или вообще РПГ.

Однако отважимся, наконец, взглянуть на ситуацию шире. Проблема отнюдь не решается даже тотальным исчезновением из оборота любого стрелкового оружия, потому что убивают не ружья, а люди. И они способны делать это самыми разными способами. Ильназ Галявиев, например, сумел собрать самодельную бомбу. А можно обойтись вовсе без пороха и взрывчатки — холодным оружием. Или воспользоваться ядом. Разогнавшийся автомобиль, направленный в толпу, может стать не менее смертоносным, чем любой карабин, или винтовка. Потренировавшись, человек вполне в состоянии истреблять себе подобных голыми руками. А может подобрать кусок кирпича, чтобы проломить им череп. Зарегулировать весь спектр предметов, устройств и веществ, которые способны стать причиной смерти, так, чтобы они попадали только в «правильные руки» априори невозможно. Средства для совершения преступления, так или иначе, останутся.

Но всегда существует такая вещь, как мотив. Чтобы пойти отнимать жизни нужны веские причины. Марксизм утверждает: бытие определяет наше сознание. Жизнь в обществе формирует нашу личность. Его нормы, установки, и этика волей-неволей усваиваются всеми. И опосредовано закладывают основы нашего поведения. Да, можно сказать, что психопаты выпадают из этой схемы. Если кто-то, подобно Галявиеву, преисполнился вдруг разом осознанием собственного величия и ненавистью ко всему живому, то при чём тут социум? Однако даже на безумие есть своя мода. Когда-то шизофреники всё мнили себя Наполеонами — и это даже вошло в фольклор. Сейчас образ французского императора стал менее актуален, он отдаляется, уходит всё дальше в прошлое — и вот перед нами другие сумасшедшие с иными ролевыми моделями. Ничто не берётся из ниоткуда. В том числе — болезнь. Холеру вызывает бактерия. Грипп — вирус. Психические заболевания вызывает сбой в работе головного мозга. Иногда — сугубо биохимической природы. А порою — нет. В любом случае само сознание слишком социально. Оно не в состоянии быть здоровым, когда общество вокруг него больно. Это звучит претенциозно, но у нас ведь не вызывает сомнений, что есть жизненные ситуации, которые априори негативно влияют на душевное здоровье. Например, участие в боевых действиях.  Существенно выше вероятность, что проблемы с психикой возникнут у человека, прошедшего испытание войной, а не мирно трудившегося, не зная грохота орудий и свиста осколков.

Сейчас, когда записные «эксперты» или политики должны что-то сказать, объясняя причины роста агрессии в молодёжной среде, в том числе приводящего к кровавым эксцессам, чего только они ни обвиняют. Компьютерные игры, социальные сети, субкультуры. В основном, конечно, метят во всяческие «новинки» — так объяснять проще. Вот возникло у нас нечто, чего прежде не было — оно и виновато во всём. Между тем, хотя и игры бывают жестокими, и субкультуры — весьма специфическими, и в интернете анонимное и удалённое общение формирует определённые особенности взаимодействия между людьми не самым лучшим образом, всё это — отдельные элементы, детали. Иногда они могут быть ключевыми, а порою — какие-то совсем другие. Среда, общество в целом — вот что имеет решающее значение.

Вспомним советскую эпоху. Нам трудно вообразить себе нечто, подобное Казанскому, или Керченскому расстрелу в годы существования СССР. Одно с другим просто не вяжется. При этом в школах не было никаких охранников, их даже не огораживали забором. Наверное, достать полуавтоматический дробовик для подростка оказалось бы невозможно. Зато во многих семьях хранились, причём в сравнительно свободном доступе, охотничьи двустволки, кое-где — оружие, оставшееся ещё со времён войны. Так что технически возможность организовать преступление имелась. Игры, причём реальные, а не компьютерные, бывали сопряжены с элементами насилия. И «крапивку» делали, когда брали в плен противника в казаках-разбойниках, и из рогаток стреляли, и дрались временами до ссадин с кровоподтёками. Но никому из участников дворовых потасовок и в голову не могло прийти на следующий день, прихватив дедово ружьё, отправиться в свой условный 9-й Б «валить» одноклассников. Потому что мир вокруг них был другим, на иных по сравнению с нынешними принципах зиждилась общественная жизнь. Не так, как теперешние подростки оценивали они собственные перспективы. И словцо «биомусор» могли использовать разве только сотрудники медицинских лабораторий.  

Сколько ещё будет расстрелов в современной России? Не знаю и предполагать не хочу. Дополнительное закручивание гаек, которое сейчас непременно предпримут, ничем делу не поможет. Лечение симптомов всегда проигрывает с точки зрения эффективности профилактике. Невозможно устранить из обихода все кухонные ножи, секаторы, режущие инструменты. Нереально вести точные и подробные наблюдения за каждым отдельно взятым человеком, чтобы, уловив тревожные изменения в его состоянии, бить тревогу — не сорвёт ли его с резьбы, не станет ли он маньяком-убийцей. Но вот снижать общий уровень стресса в социуме, перестраивать наше общество так, чтобы каждому его члену проще было остаться в здравом уме — это нам по силам. От тотальной конкуренции, от сугубого индивидуализма, от жёсткой иерархии, где тот, кто сверху, имеет право на всё, к системе, где человек человеку друг, товарищ и брат…

Мизеров Иван

Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.