Если послушать что говорят с голубых экранов, складывается ощущение: человечество – и наш народ, как его составная часть – сейчас замерло. Сжалось, словно затаившийся зверь, стараясь пересидеть в норе опасного хищника по имени Ковид, очередная волна которого путешествует по планете, собирая свою жатву. В действительности всё существенно сложнее. Кризис, какова бы ни была его природа – чисто экономическая, военная, или, как сейчас, эпидемическая, всегда предоставляет некоторым игрокам дополнительные возможности. Всё более активно обсуждают эксперты, каким окажется будущий, посткоронавирусный мир. Спорных вопросов много. Сходятся все лишь на одном – изменения последуют. И достаточно существенные.

В том числе в политической сфере, во взаимоотношениях государства и гражданина. Всё новые формы дистанционного наблюдения, обработки статистических массивов данных, позволяющих вычленить из них конкретного отдельно взятого индивидуума. Электронный контроль. Настолько всеобъемлющий, что некоторые употребляют термин “Электронный концлагерь”. Даже если такие формулировки и отдают излишним алармизмом и часто оказываются связаны с разного рода теориями заговора про масонов и иллюминатов, которые де желают каждому жителю Земли проставить клеймо с сатанинским Числом зверя, беспочвенным беспокойство назвать никак нельзя. Объективно имеются достаточно мощные силы, заинтересованные в том, чтобы и дальше развивалась тенденция, становились повседневно реальностью технологии, по сравнению с которыми описания тоталитарного государства у Оруэлла в его “1984” покажутся детским лепетом. Весьма показательно, что имеющий широкую известность и игравший со своим телевизионным альманахом “Бесогон-ТВ” в целом удобную власти охранительскую роль Никита Михалков оказался оперативно на длительный срок отлучен от эфиров центрального телевидения после выпуска передачи с названием “У кого в кармане государство?”. Последняя освещала именно вопрос о наступлении компьютерных и онлайн технологий на традиционные общественные институты, что в перспективе может привести к подмене и фактическому уничтожению демократии, а в более отдалённой перспективе – даже современных представлений о человечности.

Текст выше играл роль пространной преамбулы. Теперь же – о главном событии, послужившим поводом к написанию статьи. 27 января 2022 года Государственная Дума  голосами «Единой России», ЛДПР и «Новых людей» приняла законопроект о дистанционном электронном голосовании. Последний является развитием тех тенденций, которые наметились ещё весной 2020 года, когда были произведены первые и уже весьма существенные коррективы отечественного выборного законодательства. И тогда, и сейчас простой гражданин при был практически полностью изолирован от информации о происходящем. Об этом не говорили ведущие и дикторы, занятые Украиной, Европой, Пекинской олимпиадой – чем угодно, но только не донесением до масс телезрителей и радиослушателей сведений о новациях, которые объективно способны оказать мощнейшее влияние на избирательный процесс в России, а значит и на будущность страны.

13 мая 2020 «Единая Россия» во-первых  продавила в Госдуме возможность голосования на выборах… по почте! Причём без конкретного определения механики этого процесса, гарантирующей защиту волеизъявления граждан от фальсификаций и подтасовки — полномочия определять порядок такого голосования были переданы в руки ЦИК. Но ещё важнее другое. Сразу после всё тоже большинство ЕР протащило закон с достаточно любопытным названием «О проведении эксперимента по организации и осуществлению дистанционного электронного голосования в городе федерального значения Москве». В нём нижняя палата парламента заявляла о том, что дистанционное электронное голосование (или ДЭГ) было апробировано успешно – и данный опыт предлагается распространять шире.

«Успехом» в документе 2020 года были названы скандальные выборы в Мосгордуму 2019. Тогда ДЭГ провалила все 4 контрольных тестирования электронного голосования. В целом система была создана за 2 месяца и разработана специалистами мэрии – собственно электронное голосование и проходило на сайте мэрии mos.ru – т.е. на платформе, администрируемой штатными кадрами исполнительной власти Москвы. В день голосования происходили массовые сбои, мэрия перезапускала систему в ручном режиме. Сотни москвичей не смогли проголосовать. Проверить систему ДЭГ было абсолютно невозможно ни наблюдателям, ни членам избиркомов, которые подписывали протоколы, не понимая, что вообще происходит. Во всех трёх избирательных округах, где проводился эксперимент, проценты отданных за кандидатов от власти голосов через интернет заметно превосходили процент при классическом очном голосовании. В двух из трёх случаев результатом стало поражение оппозиционных кандидатов. КПРФ утверждала тогда и продолжает придерживаться этой позиции сейчас, что партия власти жульнически умыкнула таким способом как минимум 2 депутатских мандата, что имеет решающее значение, так как позволило ей сохранить в московском парламенте большинство. Позитивных отзывов о функционировании ДЭГ кроме как от представителей мэрии и связанных с ней структур осенью 2019 просто не было!

Но всё это было просто цветочками по сравнению с ягодками выборов в Государственную Думу сентября минувшего года. Дистанционное голосование тогда успешно повергло на лопатки статистическую и даже математическую науку. Скандальный и грязный фарс – имел место быть в Москве. Если бы в счёт шли только голоса, поданные очно, кандидаты-коммунисты победили в бы 7 одномандатных избирательных округах столицы. С учётом ДЭГ — ни в одном! Самый вопиющий пример — ситуация с Анастасией Удальцовой, вдвинутой КПРФ супругой координатора Левого Фронта Сергея Удальцова. Когда было обработано 97,66% голосов, Удальцова побеждала конкурентку от ЕдРа Светлану Разворотневу с 31,14% против 29,55%. Однако идущая второй Разворотнева на самом последнем отрезке обогнала активистку «Левого фронта» и после обработки всех бюллетеней заняла первое место с 35,72% против 25,30, что в принципе невозможно без фальсификации правки уже обработанных голосов избирателей. Сейчас такими чудесами властвующая клика хочет облагодетельствовать всю Россию.

Важно понимать, что даже гипотетическая модификация применяющейся в настоящее время электронной системы, её более или менее масштабная переделка – не панацея. Проблема в целом носит глубокий теоретический и широкий международный характер. Эксперименты по внедрению электронного голосования проводились в целом ряде стран, включая такие развитые государства с высокой долей имеющего доступ к сети интернет населения, как Япония, Германия, Швейцария и ряд других. Повсеместно от развития подобных практик было в итоге решено отказаться – Эстония, на которую любят ссылаться сторонники онлайн-голосования, является практически единственным исключением. Причина кроется в технической невозможности успешно сочетать два принципиально важных для демократического избирательного процесса параметра при использовании электронных систем: прозрачность и нефальсифицируемость итогов и сохранение тайны голосования. Уникальные кодовые ключи, верификация по персональным индентификационным документам (паспорт и подобные) и иные меры защиты уверенно указывает на человека, привязывает его индивидуально к голосу, что создаёт возможности для дальнейшего давления на него со стороны структур, обладающих этими данными. Это могут быть силовые структуры, исполнительная власть, или даже его работодатель. С другой стороны надежная гарантия анонимности ведёт к риску появления фейков и оставляет окно для махинаций, особенно с “неявившимися” на электронное голосование гражданами.

К сожалению, подобные концептуальные вопросы имеют лишь косвенное отношение к отечественной системе ДЭГ. Она даже и не пытается искать тонкий баланс между параметрами, но негодна во всех отношениях. Причём её проблемы и слабости очевидны даже неспециалисту: чего стоит только многочасовые зависания, объективно лишающие человека возможности отдать свой голос – редкий гражданин готов тратить на это весь день. Нет сомнений, что ДЭГ внедряется в таком виде намеренно и именно чтобы использовать её в качестве ещё одного инструмента искажения воли народа.

Сознавая слабость своего положения, усугубление утраты доверия к системе из-за той дезорганизации, которую она продемонстрировала в борьбе с коронавирусом, а особенно – в купировании его экономических последствий для населения, правящая клика делает ставку на подлог. Если говорить прямо и без словоблудия, то организованно создаются предпосылки для проведения государственного переворота сверху и дальнейшего установления чуть замаскированной диктатуры, базирующейся на сочетании электронного и силового контроля. Что ж, этого следовало ожидать. Стоит, однако, напомнить господам в высоких кабинетах, что лево-патриотические силы обладают богатым опытом революционной борьбы и прямого действия. Окончательное превращение выборов в фарс – свидетельство не силы, но слабости системы, сознающей свою полную неспособность выигрывать без постоянного нарушения даже ею самой устанавливаемых правил. Народ при этом уверенно считывает растерянность и неумение правящей группировки совладать с вызовами времени. Для многих, разорённых карантинным простоем, лишившихся работы, положение делается близким к отчаянному. Массы чувствуют глубокое отчуждение от верхушки общества. И категорически не желает позволять ей, особенно некоторым одиозным представителям системы, класть государство себе в карман.

Обожжетесь, господа! Ох, обожжетесь!

Мизеров Иван

Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.