Уроженец Ростова-на-Дону, сын бухгалтера, занимавшегося революционной подпольной деятельностью ещё в 80-х годах позапрошлого столетия, вчерашний доброволец Красной Армии, окончивший Ленинградскую консерваторию, Евгений Брусиловский, чей 120-летний юбилей со дня рождения приходится на 12 ноября, совершенно сознательно оказался в числе основоположников современной казахской музыки. Не странно ли? Ведь ничего общего с казахским народом и его культурой у него вроде бы не было и быть не могло. Да, не было, но появилось. И появление этого духовного родства столь органично, что Евгений Григорьевич стал в буквальном смысле не только композитором, создавшим первые казахские оперы, симфонические, камерно-инструментальные произведения, но и тем большим художником, которому было суждено постичь саму душу казахского народа, ставшего ему родным.
Дарование композитора взросло на подлинно народной основе. В течение многих лет он внимательно изучал замечательные образцы национального искусства и только после этого длительного и тщательного изучения казахской музыкальной речи Брусиловский выработал свой стиль, в полной мере воспринявший существенные особенности народного музыкального языка. Через народную песню он в первых своих операх раскрывал духовную жизнь и быт героев. Потому-то и проникнуты его симфонические, камерно-инструментальные произведения, хоровая и вокальная музыка интонациями народной речи. Лучшие же сочинения Брусиловского неизменно привлекают своей свежей выразительной мелодикой, ясностью музыкального языка, светлым, оптимистическим восприятием жизни.
Предельно широк и сам творческий диапазон Евгения Григорьевича: им написано девять опер, два балета, семь симфоний, симфоническая поэма, фортепианный концерт, две кантаты, два струнных квартета, фортепианные пьесы, различные вокальные и хоровые произведения, музыка для кино. Вместе с Муканом Тулебаевым и Латифом Хамиди он является автором музыки Государственного гимна Казахской ССР.
«Сегодня, обращаясь к прошлому, хочется вспомнить Ваши оперы 30-х годов, где древние мелодии казахского народа впервые обрели новую жизнь, — писали Евгению Григорьевичу в приветственном обращении по случаю семидесятилетия его ученики — лучшие казахстанские советские композиторы. — Плодотворность этого первого в истории казахской культуры опыта особенно очевидна по прошествии сорока лет. Все эти годы «Кыз-Жибек» остаётся одним из любимейших спектаклей, выдержавшим более 1000 представлений; по сей день живёт на оперной сцене «Ер-Таргын».
Досконально и изнутри изучив казахский фольклор, Вы выявили те его свойства, которые стали источником национального симфонизма. Сформировавшийся в условиях европейского профессионализма, симфонический метод мышления издревле присущ и казахскому народному творчеству. Вы с успехом доказали это своими симфониями 50—70-х годов, напоёнными живительными соками народной музыки. Эти сочинения — поистине блистательный опыт оркестрового воссоздания той «симфонии», которая звучит в казахских домбровых кюях».
Вообще же драматургия многих сочинений композитора зиждется на контрасте кюевого, действенного по характеру, и песенного, чаще лирического, в широком понимании, тематизма. Собственно, эти жанровые типы и составляют своего рода «узус», первооснову казахской музыкальной культуры, и именно этот контраст с лёгкой руки Брусиловского станет композиционным фундаментом для создания произведений многих других национальных авторов.
Следует отметить, что кюевый тематизм весьма специфичен. И это обусловлено своеобычностью самих кюев, давно привлекавших внимание исследователей и композиторов. А поскольку кюй — преимущественно казахский и киргизский жанр, то и тема осязаемо связана с соответствующими домбровыми пьесами, что прямо указывает на национальную принадлежность произведения.
В творчестве Брусиловского эта закономерность прослеживается явно и отчётливо. Потому-то очевидна и двойственная природа тем композитора: они исходят из традиционной музыкальной культуры казахов и одновременно строятся по общим законам европейской интонационной музыкальной лексики в современном её преломлении. Такое особое, синтезирующее музыкальное мышление и позволило Евгению Григорьевичу успешно решить важную историческую задачу — содействовать созданию нового вида сугубо национального искусства.
Как же Брусиловский стал казахским композитором? Что повлияло на его профессиональный выбор? Наверное, прежде всего на него оказала воздействие сама советская действительность. Огромная страна, масса интереснейших направлений и адресов, суливших ему, человеку любознательному и увлечённому, новые знания и впечатления, которые выпускнику консерватории были просто необходимы.
Ленинградская консерватория, где Брусиловский учился с 1926 по 1931 год в классе профессора Максимилиана Штейнберга, стала для него той отправной точкой, с которой и начался его многолетний, растянувшийся на десятилетия, казахский период жизни и творчества. «В Ленинградской консерватории я учился у профессора М.О. Штейнберга, придававшего большое значение изучению народного творчества, — признавался Брусиловский. — Очевидно, это сыграло определённую роль в моём формировании как личности и композитора. По окончании консерватории я был, в буквальном смысле слова, поборником «хождения в народ». Я любил «потолкаться» в людской толпе, послушать разговоры, запоминал интонации, мелодичность фраз.
В те годы Ленинград шефствовал над Казахстаном, и вот как-то в Ленинградское отделение Союза композиторов СССР приехал из Алма-Аты мой бывший соученик по консерватории Ахмет Жубанов с просьбой направить в Алма-Ату энергичного молодого композитора, который бы помог в развитии музыкальной жизни республики. Руководство отделения Союза учло мою склонность к фольклору и предложило мне поехать в творческую командировку».
Творческая командировка Брусиловского, которую он замыслил на непродолжительный срок, затянется на десятилетия. И это обстоятельство в конечном счёте окажется сверхудачным прежде всего для казахского музыкального искусства, фактически формировавшегося Брусиловским и обретавшего своё яркое и неповторимое выражение.
Приехав в солнечную Алма-Ату в 1933 году, Брусиловский начал трудиться в качестве сотрудника научно-исследовательского музыкального кабинета при Казахском музыкально-драматическом техникуме. Поначалу ему пришлось трудно. В республике в то время не имелось ни профессиональных статей о казахской музыке, ни обработок казахских песен. Потому и вынужден он был одновременно заниматься и организаторской, и музыковедческой, и творческой работой.
Но это обстоятельство помогло ему глубже узнать характер казахского народа, особенности его яркого и самобытного искусства. В атмосфере нескрываемой творческой заинтересованности и сопереживания дальнейшей судьбе казахского искусства из-под его пера начали появляться первые обработки песен и кюев для фортепьяно и для небольших инструментальных ансамблей — «Айжан-Кыз», «Байжума», «Кара-бас», «Кобик-шашкан», «Кенес», «Топан». И в них уже просматривалась не одна лишь любовь композитора к фольклорному материалу, но и чутьё в выборе гармоничных красок, умение подчинять импровизационную народную мелодию общему композиционному началу.
Приезд Брусиловского в Алма-Ату фактически совпал с открытием в ней Казахского музыкально-драматического театра, впоследствии ставшего Академическим театром оперы и балета имени Абая. С 1934 по 1938 год Евгений Григорьевич являлся его художественным руководителем, а затем одним из постоянных и активнейших авторов.
«Создание первого театра явилось знаменательным событием в культурной жизни республики, — годы спустя вспоминал Брусиловский. — Правда, на первых порах его творческие возможности были весьма ограничены. Несколько певцов и драматических артистов, небольшой хор и оркестр казахских народных инструментов — вот и всё, чем мы тогда располагали. Теперь же в одной только Алма-Ате есть Академический ордена Ленина театр оперы и балета, русский и казахский драматические театры, корейский театр, уйгурский театр оперы и балета, русский и казахский драматические театры, корейский театр, уйгурский театр музыкальной комедии, театр юного зрителя, театр кукол, филармония, Казахконцерт и множество эстрадных ансамблей…»
С приходом в национальный театр, Брусиловский приступил к написанию своих первых опер. Всего в течение первых пяти лет он написал четыре оперы, созданные на основе музыкального фольклора и ставшие родоначальниками казахского оперного искусства. Со временем же его оперы «Кыз-Жибек» (1934), «Жалбыр» (1935), «Ер-Таргын» (1936), «Айман-Шолпан» (1938) станут национальным достоянием Казахстана.
Признание профессионального мастерства к Брусиловскому пришло после создания им первой оперы «Кыз-Жибек», давно являющейся классической и любимой казахами. О том же, как она создавалась, композитор через тридцать пять лет после её написания рассказывал: «Однажды писатель Габит Мусрепов принёс в наш театр свою пьесу «Кыз-Жибек». Я увидел в ней основу для музыкальной драмы. Куляш Байсеитова, будущая народная артистка Советского Союза, находилась в то время в доме отдыха возле Алма-Аты, но моё нетерпение скорее приняться за работу было так велико, что я, недолго думая, отправился к ней пешком (автобусов тогда ещё было мало). Вместе с Куляш, Джандарбековым, Шаниным (Курманбек Джандарбеков — казахский советский оперный певец, народный артист Казахской ССР. Жумат Шанин — казахский советский режиссёр, основатель казахского национального профессионального театра, народный артист Казахской ССР. — Р.С.) быстро подобрали необходимые песни. Когда я приступал к работе над «Кыз-Жибек», я уже успел записать двести пятьдесят кюев и песен, «потрогал» их, что называется, «на ощупь», и это мне очень пригодилось.
На премьере зрители не поняли и не приняли «Кыз-Жибек». Зато в 1936 году на первой Декаде казахской литературы и искусства в Москве она имела колоссальный успех, с триумфом вернулась в Алма-Ату… «Кыз-Жибек» была моей первой оперой. Впоследствии к ней добавилось ещё восемь.
Я всегда вспоминаю те дни с оттенком грусти. Грусти — потому что нет с нами незабвенной Куляш. Казахский соловей — так называли эту великую певицу за её неповторимой красоты голос».
Именно блистательная Куляш Байсеитова, одна из первых национальных певиц в огромной стране удостоившаяся высокого звания народной артистки СССР, а также народные артисты Казахской ССР Курманбек Джандарбеков и Канабек Байсеитов стали активными участниками подготовки первых сценических действ на впервые в Казахстане образованной оперной сцене. Они же явились исполнителями ведущих партий в операх композитора, на долгие годы закрепившихся в их репертуаре и полюбившихся народу.
Более девяти десятилетий живёт на национальной сцене опера Брусиловского «Кыз-Жибек», созданная по мотивам одноимённого казахского лирического эпоса XVI века. Со времени своего первого представления она выдержала целый ряд редакций. Ну а бессмертный образ девушки Кыз-Жибек (буквально «шёлковая девушка»), помимо Байсеитовой, на сцене впоследствии блестяще воплощали и такие признанные казахские вокалистки, как народные артистки СССР Роза Джаманова и Бибигуль Тулегенова.
История о любви прекрасной Жибек и юноши Тулегена в народе хорошо известна. Этой любви противостоял отец парня — вздорный и упрямый старик. Но вопреки его воле Тулеген отправляется к своей невесте, чтобы навсегда остаться с ней. По дороге он встретится с коварным Бекежаном, давно уже мечтавшим о «шёлковой девушке», которая отвергла его. Теперь-то Бекежан решает отомстить сопернику и, обманув Тулегена заверениями в дружбе, вероломно его убивает. Узнав о смерти возлюбленного, Кыз-Жибек бросается с высокого утёса в озеро.
Раскрывая прекрасный духовный облик Кыз-Жибек, Брусиловский и автор либретто — будущий выдающийся казахский советский писатель Габит Мусрепов стремились убедительно утвердить на сцене её право на любовь и счастье. Потому-то музыка и была наполнена огромным богатством казахской народной песни, разнообразной по эмоциональному строю. При этом Брусиловскому удалось представить различные стороны народного музыкального творчества: лирическую песню, плавный женский танец, воинственные ритмы мужских плясок. Удалось ему сохранить и специфику фольклорных тем в их непосредственном виде, благодаря чему многие песенные эпизоды оперы легко запоминаются. Ещё легче запоминаются герои произведения. Их мелодичное представление Брусиловский оформил выразительно и ярко.
В жанре музыкальной драмы с разговорными диалогами Брусиловским была написана и вторая опера «Жалбыр», в основу которой положены исторические события — эпизоды народного восстания 1916 года.
Герой драмы Жалбыр возглавлял восстание крестьян. В этом же освободительном движении участвовала и дочь бедняка Хадиша. Сначала она боролась за личное счастье, за право быть женой любимого ею Елемеса, брата Жалбыра, но позже, по мере развития революционных событий, женщина включится и в общую народную борьбу. Смысл же всего произведения выражен в последних словах героя драмы: «Нет! Пролитая кровь порабощённого и угнетённого народа требует возмездия. Недалёк тот день, когда казахский народ вновь объединится в борьбе против угнетателей за свои попранные права!» В финале также выразительно показана и новая революционная волна — начало Великой Октябрьской социалистической революции. В этом воплощении революционного начала и заключалась положительная роль первого казахского музыкального спектакля на историческую тему.
Как и в «Кыз-Жибеке», в «Жалбыре» превалируют казахские народные песни и кюи, являвшиеся основным материалом, из которого Брусиловский и создавал законченное музыкально-драматическое произведение.
«Кыз-Жибек» и «Жалбыр» в середине 1930-х годов получили у казахских слушателей широкое признание. Брусиловский неоднократно вместе с театром отправлялся в гастрольные поездки по Казахстану. И где бы ни выступал театр — в Караганде, в Акмолинске, в Петропавловске, — везде народ восторженно принимал рождение нового жанра национального искусства. Посему не имелось у Евгения Григорьевича сомнений и в том, что необходимо продолжить работу над обогащением репертуара музыкального театра, вплотную приближая его тем самым к функциям оперного коллектива. Отчётливо ощущал он и необходимость продолжения работы над созданием национальных опер.
Сюжетом новой оперы явились события, связанные с легендарным образом казахского батыра Ер-Таргына, его борьбой за народное счастье и любовь к красавице Дане. Сам же спектакль имел огромный успех, причём не только в Казахстане. Когда «Ер-Таргын» в 1937 году был показан в Москве и Ленинграде, выдающийся отечественный музыковед академик Борис Асафьев отмечал: «Спектакли казахстанцев волнуют своим искренним художественным воодушевлением. Свежесть богато напевной музыки, оптимистически задорное исполнение действуют на слушателей как здоровый степной воздух». С восторгом о постановке «Ер-Таргына» в Ленинграде писал и Алексей Толстой, увлёкшийся своеобразной прелестью казахской музыки и игрой актёров, «вскормленных, вспоенных в юртах, на кобыльем молоке».
Основное отличие «Ер-Таргына» в том, что он стал первым казахским спектаклем народного характера, целиком основанным на музыке. В нём, в отличие от предыдущих сочинений, уже нет разговорных сцен, а все музыкальные номера Брусиловским развёрнуты и закончены, к тому же значительно усилена им была роль оркестра. Качественно новые черты здесь просматривались в вокальных и хоровых партиях. Так, удачным опытом полифонизации казахской народной песни, к примеру, является дуэт коварной ханской дочери Ак-Жунус и Даны из первого акта, написанный в форме канона. Интересна и попытка композитора в этом же акте соединить в полифоническом звучании солиста-певца и хор. Танцы же в этом спектакле более развиты по своим масштабам и более оригинальны по форме.
Массовые народные сцены в операх «Жалбыр» и «Ер-Таргын» занимают значительное место. Воспользовавшись выразительными средствами двухголосного хора, Брусиловский сумеет передать волнение народа, настроения и устремления больших социальных групп. Важнейшим средством создания собирательного образа народа являлись для композитора казахские народные песни, самым естественным образом выражавшие чувства, настроения и мысли широких народных масс.
Тут же следует сказать и о том, что Брусиловский достаточно результативно трудился в области казахской массовой песни, откликаясь на запросы общественности, ожидавшей от него и других композиторов простой, незамысловатой и яркой хоровой песни на современную тему. Такой хоровой песней стала «Советская Конституция» на слова Н. Баймухамедова, написанная им в 1935 году и явившаяся началом плодотворной работы в области массовых вокальных жанров.
Песня о Советской Конституции, бывшая одно время очень популярной, интонационно родственна казахской народной песне и довольно оригинальна по музыкальному исполнению. В целом же она свидетельствовала о том, что Брусиловский верно прочувствовал жизненные интонации, необходимые для убедительного разговора с большими массами людей. Этот же аспект прослеживается и в созданных в последующие годы многочисленных вокальных произведениях — эстрадных песнях и дуэтах, написанных для народных артистов Казахской ССР Муслима и Рашида Абдуллиных, Жамал Омаровой, Шары Жандарбековой, Нины Куклиной, для народной артистки СССР Розы Баглановой и других.
Оттого-то в своё время прочно вошли в музыкальный быт казахстанских слушателей такие песни Брусиловского, как «Цветущий Казахстан», «Алтай», «Мечта девушки», задорная «Песня чабана» с эффектным фортепианным сопровождением, дуэт «Казахстан» и многие другие. Во многих уголках Советского Союза также звучала известная песня композитора «Две ласточки».
Особое место в творчестве Брусиловского занимают кантаты. И хотя их у него всего две, в каждую он вложил и душу, и композиторский дар, и художнический взгляд на родной Казахстан, который он в своих кантатах воспевал. А вообще его кантаты отличались подлинной народностью музыки и свежим воплощением темы. Посему и содержание их было значительным и актуальным для своего времени.
Взглянем в связи с этим на семичастную кантату «Слава Сталину», написанную в 1949 году. Задумана она была композитором и поэтом Касымом Аманжоловым как песенный цикл, воспевающий расцвет Советского Казахстана, нерасторжимо связанный с фигурой вождя. И композитор яркими красками этот расцвет сумел убедительно продемонстрировать.
А вот кантата «Советский Казахстан» на слова известного русского поэта и писателя Казахстана Дмитрия Снегина, написанная двумя годами ранее для двух хоров, двух оркестров, трёх солистов и чтеца, выглядела несколько иначе, притом, конечно, что тематически обе кантаты напрямую связаны. В них композитор с большим мастерством развивал основные казахские мелодии и ритмы, проявляя при сём глубокое знание национального стиля. В 1948 году за написание кантаты «Советский Казахстан» Брусиловского удостоили Сталинской премии второй степени.
Предвоенные и военные годы оказались для композитора достаточно плодотворными. В 1939 году Евгений Григорьевич в Ташкенте написал балет «Гуляндом», поставленный затем на сцене Узбекского театра оперы и балета, а в 1940 году он создаст оперу «Золотое зеркало», не имевшую, однако, большого успеха. Непосредственно в годы Великой Отечественной войны он писал песни на темы, связанные с военными событиями, а в 1942 году из-под его пера вышла опера «Гвардия, алга!» («Гвардия, вперёд!»).
Опера «Гвардия, вперёд!» (либретто Сабита Муканова) задумывалась Брусиловским «не как пассивная созерцательная летопись наших суровых и великих дней. Эта опера должна возбудить у своих слушателей любовь к родной земле, к советскому народу, эта опера должна высекать из человеческой души гнев и ненависть к наглым пришельцам-поработителям, звать к борьбе». Но задумка эта в полной мере композитором в содружестве с маститым автором либретто реализована не была. В опере, по сути, отсутствовал ярко выраженный и динамично развивающийся сюжет. После гибели в первом акте главного героя Кайрата на сцене фактически показывался концерт в театральных костюмах, а не драматический рассказ о судьбе простой казахской семьи, активно участвовавшей в защите родного государства. Отсутствие сюжетного стержня предельно заметно и в финале произведения, получившемся рыхлым и неубедительным.
Несколько слабее предыдущих сочинений оказалась и опера «Амангельды», написанная Брусиловским в 1945 году совместно с М. Тулебаевым. Авторам, к сожалению, не удалось во всей своей силе, мощи, многогранности раскрыть образ легендарного Амангельды — славного воина, командира, политика и человека. Стремившись к реалистичности описания исторических событий 1916 года, композиторы в итоге перегрузили оперу деталями, в значительной степени затруднявшими восприятие всего произведения в целом, после первой постановки в Алма-Атинском театре снятого с репертуара.
А вот следующая опера композитора «Дударай» (либретто Айтбая Хангельдина) принадлежит к числу самых значительных явлений казахского советского оперного искусства.
Сюжет и музыка оперы напрямую связаны с популярной казахской народной песней «Дударай», являющейся замечательным памятником дружбы казахского и русского народов. Возникнув в начале XX века на севере Казахстана, она рассказывала о любви семнадцатилетней русской девушки Марии к молодому казахскому джигиту Думану, которого девушка ласково называла «Дударом» («Кудрявым»). Для того времени эта песня была вызывающей и в общем неприемлемой, слишком сильны ещё были в обществе патриархальные предрассудки, напрочь отвергавшие любовь между казахом и русской. Но с годами условные грани стирались, межнациональное отчуждение становилось архаикой. А в 1930-е годы Брусиловскому удалось познакомиться и с сочинительницей этой песни — Марией Егоровной Рекиной, рассказавшей ему в подробностях саму предысторию этой песни. Посему в 1950 году он увлечённо и взялся за создание лирической оперы, воспевавшей самое прекрасное и возвышенное чувство между мужчиной и женщиной. Сама же любовь Думана и Марии рассматривалась Брусиловским как символ любви и дружбы казахского и русского народов.
Поставленная на сцене Академического театра оперы и балета имени Абая 30 мая 1953 года опера «Дударай» имела большой успех. Общественность Казахстана её приняла восторженно. Радовался этому удачному разрешению многолетнего труда и Брусиловский, в те годы активно работавший в разных жанрах, писавший в том числе и значительные симфонические произведения.
«Раскрыть богатство и красоту казахской народной музыки и донести её до всего мира. В этом я вижу свой долг», — говорил маститый композитор, народный артист Казахской ССР, лауреат Сталинской и Государственной премий Казахской ССР, кавалер орденов Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почёта» в 1970 году. И эту задачу Евгений Григорьевич, без сомнения, реализовал блестяще, оставив потомкам богатейшее национальное музыкальное наследие.
Долгие годы композитор занимался преподавательской деятельностью. «…Первый этап воспитания композитора начинается с установления тесных связей с народным творчеством, — отмечал Брусиловский в статье «О подготовке казахских композиторов», опубликованной в августовском номере журнала «Советская музыка» за 1950 год. — Очень полезны на этом этапе запись и анализ произведений народной музыки, обработка и гармонизация песенных мелодий, сочинение оригинальных мелодий в народном духе. Вместе с тем молодой композитор должен также изучать творчество народных поэтов и сказителей, богатырский эпос, народные сказки и легенды, пословицы и поговорки, обычаи и народные игры. Однако и этим нельзя ограничиться. Молодой композитор должен знать музыку великого русского народа, должен изучить музыкальное творчество народов Востока, родственных казахам. Только при таких широких знаниях он будет обладать необходимым кругозором и сумеет правильно решить проблему создания своего музыкального языка».
За долгие годы преподавательской деятельности профессор Алма-Атинского института искусств, заведующий кафедрой композиции Брусиловский воспитает таких известных советских композиторов, как Леонид Афанасьев, Александр Зацепин, Мукан Тулебаев, Куддус Кужамьяров, Садык Мужамеджанов, Еркегали Рахмадиев, Бахытжан Байкадамов, Борис Ерзакович, Капан Мусин, Анатолий Бычков.
Евгений Григорьевич прожил большую жизнь и самые лучшие свои годы подарил и посвятил Казахстану. На его древней земле он написал и лучшие свои творения, ставшие классикой казахской национальной музыки. Немало сил он приложил и для организации профессионального композиторского сообщества республики, когда с 1939 по 1953 год возглавлял Союз композиторов Казахской ССР. Но, пожалуй, Евгений Брусиловский в историю советской музыки прежде всего вошёл как яркий и убедительный пример межнациональной дружбы и огромной любви к музыке, которая, к счастью, не знает границ.
Руслан СЕМЯШКИН.
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
