В сторону понижения
Прежде чем приступить к рассмотрению событий тридцатилетней давности, связанных с подготовкой к президентским выборам, мы сделаем общий обзор обстановки, сложившейся к началу 1996 года. Сперва следует понять, в каких условиях происходила избирательная кампания. А её начало было далеко неблагоприятным для кремлевского руководства, популярность которого к тому времени опустилась фактически до нулевого уровня.
Известно, что в 1991 году Б.Н. Ельцин занял первое место на выборах президента РСФСР, набрав 57,30 % голосов россиян, пришедших на избирательные участки (от всех жителей России он получил около трети голосов). Данные социологических опросов показывали, что в первые два года владычества т.н. «демократов» рейтинг президента номинально был наиболее высоким по сравнению с остальными политическими деятелями, хотя постепенно снижался – данная тенденция начала развиваться после развала СССР и начала «шоковой терапии». А вот авторитет основной политической опоры Бориса Ельцина в лице т.н. «либералов» за один год опустился фактически до нуля. Так, в ноябре 1992 года официальный рейтинг главы государства составлял 49%, а в середине марта 1993 года, по данным ВЦИОМа опустился 38%.[1] В свою очередь, данные опросов несвязанных с правительством социологических организаций показывали несколько иные результаты. Так, 31 декабря 1992 года «Независимая газета» опубликовала данные опроса, проведенного Службой изучения общественного мнения «VP». На вопрос «Кто, по вашему мнению, из следующих двенадцати российских политиков и государственных деятелей может оказать наиболее сильное влияние на будущее страны?», ответы респондентов были следующими: 21% затруднились ответить, 18% ответили, что таких деятелей нет, 19% отдали предпочтение Б.Н. Ельцину, 10% — А.В. Руцкому, 4% — А.И. Вольскому, 4% — М.С. Горбачеву, 3% — Е.Т. Гайдару, 3% — В.В. Жириновскому, 3% — А.М. Макашову, 3% — Р.И. Хасбулатову, 2% — С.Н. Бабурину, 2% — К.Н. Боровому, 2% — Г.Э. Бурбулису, 2% — Н.И. Травкину.[2]
В апреле 1993 года на Всероссийском референдуме большинство избирателей формально выражают доверие президенту Б.Н. Ельцину. Но такие умозаключения правомерно делать при игнорировании факта проведения подсчёта итогов голосования от числа принявших участие в плебисците, а не от списочного состава избирателей (как того требовал закон «О референдуме» 1990 года). Не говоря уже о том, что на апрельском референдуме 1993 года народ также не поддержал идею роспуска Верховного совета. Однако в дальнейшем ситуация резко изменилась. Так, данные опроса, проведенного ВЦИОМом в сентябре 1993 года, показывали, что рейтинг Бориса Ельцина составлял 13%. Отныне он окончательно утратил доверие со стороны россиян. Большинство респондентов отдавали предпочтение вице-президенту А.В. Руцкому (17%) – он оказался на первом месте.[3]
Итоги выборов в Государственную думу, прошедших 12 декабря 1993 года, недвусмысленно свидетельствовали о том, что народ больше не поддерживал политику т.н. «демократов». Ведь возглавляемый первым вице-премьером Е.Т. Гайдаром, министром иностранных дел А.В. Козыревым и бывшим государственным секретарём РФ Г.Э. Бурбулисом пропрезидентский блок «Выбор России» занял второе место, набрав 15,51 % голосов. Как известно, ЛДПР, оказавшаяся на первом месте, получила 22,92 % голосов. Если суммировать количество голосов, отданных на выборах 1993 года не только за партию В.В. Жириновского, но и за остальные оппозиционные силы – например, за КПРФ, за «Яблоко», за Аграрную партию, за Демпартию России, за «Гражданский союз» и т.д., то получается, что минимум 58,62 % избирателей фактически перестало испытывать какие-либо иллюзии в адрес ельцинской политики т.н. «реформ».
Итоги парламентских выборов, состоявшихся 17 декабря 1995 года, означали более сокрушительное поражение Кремля. Так, проправительственная партия «Наш дом Россия» заняла третье место, набрав всего 10,13% голосов, а гайдаровский «Демократический выбор России», видные деятели которого в то время занимали высокие посты в кабинете министров и в администрации президента, вообще не преодолел 5%-ного барьера и остался за пределами Государственной думы.
Что же касается рейтинга самого Б.Н. Ельцина, то к рассматриваемому времени он полностью утратил свой прежний авторитет среди россиян. Так, данные опроса, проведенного ВЦИОМом 23 – 28 ноября 1995 года, показывали, что рейтинг тогдашнего президента РФ составлял всего 4%. Аналогичные результаты были представлены этой же социологической службой и 30 января 1996 года. Так, только 5,4% респондентов доверяли Ельцину (сам он находился на пятом месте по рейтинговому голосованию, уступая Г.А. Зюганову, Г.А. Явлинскому, В.В. Жириновскому, А.И. Лебедю). Данные ВЦИОМа, опубликованные в конце января 1996 года, также свидетельствовали о том, что лишь 8% из тех, кто решил участвовать в президентских выборах, готовы отдать свои голоса Ельцину (он находился на третьем месте, уступая Геннадию Зюганову и Григорию Явлинскому).[4]
Недовольство народа России результатами неолиберального курса
Вполне понятно, что данное обстоятельство было обусловлено катастрофическими итогами горбачевско-ельцинской политики т.н. «демократизации» и т.н. «реформ» — иными словами, политики капиталистической реставрации. Всем известно о резком спаде производства, уровня жизни населения в 1990-ые годы, равно как и о взлете организованной преступности, коррупции, сепаратистских устремлений регионов, об утрате позиций на международной арене. Подчеркнем, что даже тогдашние официальные правительственные данные прямо говорили об этом – речь идет о статистике Госкомстата, Росстата и т.д. Чтобы не быть голословными, сошлемся на исследование И.И. Калабекова «Российские реформы в цифрах и фактах», в котором представлены данные Росстата, таких зарубежных структур как FAO, WTO, IMF, UN, Eurostatи т.д., а также статистика министерств России, США, Германии, Японии, Китая и т.д.[5] Рассматривается ситуация в экономической, социальной, демографической сферах. Данные различных структур прямо говорят о масштабном ухудшении социально-экономической обстановки в описываемый нами период. Напомним, что согласно официальным данным, в 1990-ые годы ВВП сократился на 43%, промышленное производство на 53%, сельское хозяйство – более, чем на треть. А по показателям уровня жизни населения Россия переместилась с 25 места (1990 год) на 68-ое место в мире (2000 год). Также важно подчеркнуть, что в конце 1980-х годов СССР был третьей в мире экономической державой, уступая США и Японии, а в 1997 году, согласно анализу Всемирного банка, Россия по масштабам экономики занимала 13-ое место в мире.[6]
Следовательно, катастрофа 1990-х годов – это не пропагандистские «штампы» КПРФ, как это пытались (и до сих пор пытаются) изобразить идеологи современной либеральной т.н. «оппозиции» (вчерашней основы ельцинского режима), а объективная реальность. Мы это доказали, ссылаясь на данные как самих правительственных структур, так и крупнейших международных экономических, исследовательских, политических организаций.
Ситуация усугублялось спровоцированной федеральными властями войны в Чечне. Несомненно, национал-сепаратистские устремления режима Джохара Дудаева, его причастность к махинациям требовали принятие решительных государственных мер. Но для это достаточно было восстановить вертикаль власти, инициировать проверку деятельности чеченского руководства на предмет соответствий его действий общероссийскому законодательству, отстранить от занимаемой должности, ввести в республике временное прямое президентское правление до проведения досрочных выборов главы республики Чечня и местного парламента. Вместо этого Кремль, изначально смотревший сквозь пальцы на экстремистские действия дудаевского клана (и даже поддерживая эту когорту), перепрыгнул из одной крайности в другую. Ельцинисты фактически начали вести полномасштабную войну против местного населения. Использование столь радикальных мер явно способствовало росту ожесточения со стороны жителей республики, увеличивало базу национал-сепаратистов и в конечном итоге вело к затягиванию военного конфликта. Подобное положение вещей лишь способствовало росту преступности, всплеску хаоса, отвлекало на военные мероприятия дополнительные средства, отвлекаемые от без того сильно ранее урезанных масштабов финансирования социальной сферы. Мало того, что верхи развязали войну в Чечне – они фактически вели дело к тому, чтобы закончить её с невыгодным для России результатом. Фактическая сдача В.С. Черномырдиным Чечни национал-сепаратистам после проведённых им в июне 1995 года телефонных переговоров с видным главарем террористов Шамилём Басаевым прямо свидетельствовали об этом.
Для формирования наиболее достоверного представления о положении России в середине 1990-х годов важно привести цитату из книги доктора наук Лондонской школы экономики бывшего главного редактора русской версии журнала «Форбс» П.Ю. Хлебникова «Крёстный отец Кремля Борис Березовский или история разграбления России». Он писал следующее: «Для России 1995 год был годом кровопролития и упадка. Каждый вечер россиянам показывали по телевизору ужасы чеченской войны. Деловые круги, не успев оправиться от потерь, понесённых во время великой бандитской войны, были потрясены убийством нескольких высших руководителей нефтяной и алюминиевой промышленности. Страна переживала быстрый экономический спад. Население России сокращалось. На международной арене Россия никогда ещё не испытывала подобного унижения. НАТО продолжало расширяться на восток, поглотив Польшу, Чехию и Венгрию. Самая мощная военная организация в мире, таким образом, продвинулась на 400 километров ближе к границам России. Когда в то лето военные самолеты НАТО бомбили сербские позиции в Боснии, Россия выразила протест от имени своего традиционного союзника, но сделать ничего не смогла. Березовский, несмотря ни на что, процветал….».[7]
К критикам Бориса Ельцина присоединяются и «демократы»
Как уже было отмечено выше, именно по мере развития всех вышеперечисленных контрпродуктивных тенденций ельцинский режим утрачивал свой авторитет среди населения России. Дело дошло до того, что даже те, кто традиционно считался его основной политической опорой (т.н. «демократы»), тоже начали выражать сомнения в способности Бориса Николаевича руководить государством. По крайней мере, часть сторонников и видных деятелей праволиберального политического спектра открыто заявляла об этом. Например, соответствующие мысли в то время излагал обозреватель «Литературной газеты» придерживающийся «демократических» и либеральных воззрений О.П. Мороз. 25 января 1996 года, давая оценку деятельности Б.Н. Ельцина на посту президента РФ, он написал следующее: «… Ельцин развязал войну в Чечне и не знает, как из неё выпутаться…». По словам публициста, «у ельцинского режима много очевидных провалов». Например, «благое дело приватизации государственной собственности в общем-то сделалось не так, как задумывалось. Собственность досталась не народу и не честным, толковым хозяевам – в значительной степени начальству и мафии…». Олег Мороз перечислял другие негативные результаты президентско-правительственного курса: «При Ельцине разбухло и совершенно обнаглело чиновничество. Масштабы коррупции, воровства – фантастические… Ещё более обнаглели преступники. Милиция разбежалась по ларькам, по банкам. А та, что осталась, воюет в Чечне. Больше некому, видите ли, воевать… Ельцинский режим оказался совершенно не в состоянии регулировать доходы граждан – попридержать их планку у наиболее обеспеченных и приподнять у самых малоимущих. Ещё более вопиющее – допустил повсюду по стране многомесячную невыплату заработанного…».[8]
В заключении О.П. Мороз подчеркивает, что «главную вину за всё это, естественно, несёт сам Ельцин, явно неспособный к ежедневной последовательной, устремлённой работе, к тому, чтобы довести до ума хотя бы одно из задуманных дел, проконтролировать выполнение собственных решений».[9]
В свою очередь, даже возглавлявший в 1996 году движение «Демократический выбор России» (ДВР) Е.Т. Гайдар, в целом поддерживая экономический и внешнеполитический курс Кремля, открыто критиковал власть за развязывание чеченской войны. Так, в январе 1996 года во время операции федеральных властей в Первомайском по освобождению заложников, захваченных отрядом чеченских террористов во главе с Салманом Радуевым, Егор Гайдар открыто подверг критике данные действия, подчеркнув, что «неизвестно, чего было больше – беспомощности, жестокости или лжи».[10] Одновременно лидера ДВР не устраивала отставка главы администрации президента С.А. Филатова и первого вице-премьера А.Б. Чубайса. По его мнению, данный шаг лишил правительство «возможности вести какую бы то ни было осмысленную политику». О какой именно политике идет речь – догадаться не трудно (равно как и о её подлинных результатах). «Осмысленнее» некуда…
Как видим, критике подвергается не сам курс, проводимый Б.Н. Ельциным, а отдельные стороны его деятельности вроде чеченской войны и т.д.. «Демократов» также не устраивала отставка наиболее одиозных правительственных деятелей вроде А.В. Козырева, А.Б. Чубайса и прочих. Но ведь ни ДВР, ни другие политические партии и движения «демократического» толка никогда не говорили ни о бесперспективности неолиберально-монетаристской модели, ни о пагубности прозападного внешнеполитического курса и т.д. Следовательно, они и Б.Н. Ельцин фактически стояли на одной платформе – обе стороны являлись приверженцами одинаковой модели общественного устройства. Ровно то же самое относится и к вышеупомянутому О.П. Морозу, который, формально критикуя ельцинский режим, говорит о результатах деятельности власти, но не о причинах описываемых им кризисных явлений.
«Демократы» желали избрания президентом Виктора Черномырдина
Кого в начале 1996 года т.н. «демократы» рассматривали в качестве наиболее оптимального кандидата на должность президента России? Лидер ДВР Е.Т. Гайдар говорил о возможности поддержки председателя правительства РФ В.С. Черномырдина в случае его участия в президентских выборах. Ровно о том же самом заявила и сопредседатель «Демократической России» Г.В. Старовойтова. Аналогичную позицию озвучивали представители ДВР, «Демократической России», Христианско-демократического союза, принимая участие в прошедшем 30 января 1996 года в Санкт-Петербурге заседании собрания инициативной группы по выдвижению В.С. Черномырдина кандидатом в президенты Российской Федерации.[11] Разумеется, они выделяли в Викторе Степановиче продолжение неолиберально-монетаристского курса вроде приватизации, проведения жесткой финансовой политики (о подлинном результате данного эксперимента мы сказали выше – прим.авт.), а также действия во время трагических событий в Будённовске в июне 1995 года (когда бойцам «Альфы» не позволили до конца совершить операцию по освобождению заложников, а затем в результате переговоров фактически сдали Ш. Басаеву Чечню – прим.авт.). Все это – к вопросу об их «оппозиционности». Правда, отдельные представители т.н. «демократических» сил (вроде С.Н. Юшенкова) рассматривали возможность поддержки кандидатуры М.С. Горбачева.[12] Но мы знаем, что представляет собой данная личность, а также то, к чему привела нашу страну его политика.
Таким образом, дело было не в «издержках» и «ошибках» т.н. «либеральных реформ», а в самом курсе на построение свободного рынка времен XIX века, явно непригодного в современных условиях развития (разумеется, если речь идет о стремлении страны развиваться не в качестве полуколонии мирового империализма, а на самостоятельной основе, пробиваться в лидеры). Об этом говорит опыт не только нашей страны, но и всех остальных, вступивших в конце XX столетия на стезю «экономических преобразований». Известно, что страны Восточной Европы, правительства которых взяли на вооружение основные постулаты социально – экономической политики «вашингтонского консенсуса», пережили масштабную деиндустриализацию, возрастание масштабов социального расслоения и внешнего долга. Если и наблюдался формальный рост экономики – то по большей части за счет иностранных инвестиций. Возможно, они способствовали определенному созданию рабочих мест, но не решали задачи создания и развития современного высокотехнологического производства. Данный регион существовал за счет субсидий ЕС. Все это крайне болезненно отразилось на состоянии восточноевропейских стран с момента начала финансово-экономического кризиса в 2008 – 2009 гг.., когда «зарубежные инвесторы» моментально покинули местные рынки, а многие страны, не имеющие собственной индустриальной базы, мгновенно оказались на грани государственного банкротства.
Основы альтернативной политики
Прямо противоположный результат в постсоветский период демонстрировали страны, которые с порога отвергли модель неолиберального капитализма, взяв на вооружение планово-рыночную систему, сохранив командные высоты экономики в руках государства, а частное предпринимательство допустили в сферу обслуживания, торговли, рассматривая его не в качестве альтернативы, а в качестве дополнения к общенародной собственности. Прежде всего, речь идет о Китае, пошедшего по данной стезе с 1978 года, а также о Беларуси, власти которой с 1994 года начали проводить аналогичную политику. Даже такой антисоветчик как Р.А. Медведев признаёт данные факты в своих книгах «Подъем Китая»,[13] «Александр Лукашенко. Контуры белорусской модели».[14] Об этом же идет речь в статье директора Института экономики и политики Дальнего Востока Ли Чуаньтуна «Китайская гомеопатия вместо «шоковой терапии», опубликованной в газете «Промышленные ведомости» в октября 2007 года.[15] Вполне понятно, что в двух упомянутых странах существует немало противоречий, проблем и т.д.. Тем не менее, им удалось не допустить развала народного хозяйства, избежать участи полуколонии ведущих мировых держав. Так, с момента начала реформ Дэн Сяо Пина стало заметным поступательное экономическое развитие КНР. Китай даже вошел в число быстроразвивающихся стран и по мировым оценкам имеет шансы опередить США.
Что касается Белоруссии, то в первой половине 1990-х годов наблюдался спад экономики (в 1992 году ВВП сократился на 9,6%, в 1993 году – на 7,6%, в 1994 году – на 11,7%). Однако в 1996 году наметились позитивные тенденции – стала заметной положительная динамика ВВП и промышленного производства, а в 1997 году начался устойчивый экономический рост. Правда, в ответ на данные аргументы некоторые заявляют, что основой благополучия Беларуси являются поставки российских сырьевых ресурсов по льготным ценам. При этом они упускают из вида весьма существенное обстоятельство – эта страна не только зависит от российских энергоносителей. Одновременно Белоруссия производит и поставляет в нашу страну станки, машины, промышленное оборудование и т.д. Так, на сайте «Поставщики оборудования – Беларусь» представлен перечень белорусских машиностроительных предприятий, производителей и поставщиков промышленного оборудования.[16] Отметим, что в статье Екатерины Глушик «Инновационный путь», опубликованной в газете «Завтра» в августе 2008 года, показана деятельность ряда ключевых белорусских предприятий (таких как Гомсельмаш, Центролит, Белорусский металлургический завод, Бобруйский завод тракторных деталей и агрегатов и т.д.), не только наращивающих объемы производства, внедряющих передовые технологии, но и активно поставляющих продукцию на экспорт в целый ряд стран.[17] Т.е., неверно утверждать, будто данное государство существует исключительно за счет других.
Однако в ответ на все это т.н. «либералы» начинали заявлять об «отсутствии демократии» в Китае и в Белоруссии, о «диктаторских» режимах, в то время как государства Восточной Европы, хоть и испытывали нелегкую участь, но, как утверждали «правые», «успешно шли в светлое будущее» и т.д. Выше мы отметили, к какому «светлому будущему» пришли бывшие страны Социалистического лагеря. Какой смысл проводить сомнительные эксперименты, ведущие к ухудшению условий жизни народа и к ослаблению страны?! Основной вопрос – показатель степени мощи страны и благосостояния народа, а не присутствия/отсутствия «свободы» и «демократии». Китай и Белоруссия смогли добиться успехов, что представляет собой весьма существенное обстоятельство.
В целом, следует учитывать, что любая власть изначально представляет собой диктатуру определенного класса. Весь вопрос в том, кому принадлежит власть – либо капиталистам, либо трудовому народу. Как справедливо отмечал В.И. Ленин, никакой «демократии для всех» в принципе быть не может, она существует только для определенного класса.[18] В качестве подтверждения данного тезиса желательно напомнить, что в странах, называющихся «демократическими», власти периодически прибегают к использованию диктаторских способов управления. Возьмем, к примеру, практику правительства Соединённых штатов Америки. В «цитадели демократии» в годы «маккартизма» фактически было оказано мощное давление на Компартию, в дальнейшем, в период борьбы против расовой сегрегации – на движение «Чёрные пантеры». Канадская журналистка Наоми Кляйн в своей книге «Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф» подробно, с использованием материалов местной прессы, показала, как после трагических событий 11 сентября 2001 года, во многом инспирированных американскими властями, вступивших в сговор с Бен Ладеном, фактически установили жесткий полицейский контроль над обществом и над каждым человеком. В список потенциальных террористов могут зачислить абсолютно любого, чьи действия вызывают подозрения, и в любой момент задержать в любой точке Земного шара с последующей пересылкой в Гуантамо.[19] В свою очередь, бывший помощник министра финансов США Пол Крейг Робретс в своей статье «Россия под ударом», опубликованной в феврале 2014 года, писал, что основная масса американских СМИ подчинена правительству и крупным компаниям, и они «не могут осмелиться идти против правительства ни по одному вопросу».[20]
О том же самом говорят и события, происходящие в нашей стране в 1990-ые годы. Разгон ряда оппозиционных митингов в 1992 – 1993 гг.., расстрел парламента с последующей жестокой расправой над защитниками Конституции, подчинение СМИ ведомству М.Н. Полторанина, формирование модели сверхпрезидентской республики – это все деяния ельцинского режима. На все перечисленные явления обратили внимание даже лейбористы – депутаты британского парламента, подписавшие осенью 1993 года коллективное письмо с осуждением поддержки английским правительством антидемократического переворота, предпринимаемого ельцинской командой. Как т.н. «реформаторы» «развивали» демократию, мы убедимся в дальнейшем, когда будем рассматривать ход избирательной кампании 1996 года.
Что же касается конкретно Белоруссии и Китая, то надо иметь в виду ряд существенных моментов. Во-первых, те «некоммерческие организации», «правозащитные структуры» и «демократические партии», которым оказывал противодействие А.Г. Лукашенко, являлись проводниками интересов международного капитала. Их деятельность курировалась «мировым сообществом». Впрочем, вышеупомянутый американский деятель Пол Крейг Робертс в своей статье, затрагивая деятельность данных организаций, прямо написал, что «это агенты Вашингтона под прикрытием названий «правозащитная организация», «строительство демократии» и т.д.[21] К чему приводит бездействие в адрес тех, чья деятельность курируется иностранными государствами, видно на примере катастрофических событий, развернувшихся на Украине с февраля 2014 года. Во-вторых, если бы власти КНР в одно мгновение отстранили бы Компартию от управления, сломав партийную вертикаль власти, то в стране моментально бы разразилась смута, наблюдался бы всплеск сепаратистских тенденций, дезорганизация системы государственного управления – со всеми вытекающими последствиями. Впрочем, ровно это и произошло в нашей стране в результате горбачевско-яковлевской т.н. «перестройки». Ведь территориальная целостность, стабильность и порядок, независимость – вещи крайне важные. Впрочем, мировой глобализм, реализуя стратегию «управляемого хаоса», специально стремится дестабилизировать обстановку в тех регионах земного шара, на которые он положил глаз…
Россияне начинают отдавать предпочтение Геннадию Зюганову
Но вернемся к началу избирательной кампании 1996 года. Мы установили, что ельцинский режим в то время полностью утратил авторитет в обществе. А кому теперь большинство населения России отдавало свои предпочтения? Итоги выборов в Государственную думу, прошедшие 17 декабря 1995 года, свидетельствовали о том, что самой влиятельной политической силой становилась КПРФ, занявшая на выборах первое место, набрав 22,30% голосов избирателей. Данные опроса населения, проведенного ВЦИОМом (были обнародованы 30 января 1996 года), говорили о том же самом. Наиболее высокий рейтинг имел лидер КПРФ Г.А. Зюганов (ему отдало предпочтение 11,3% респондентов). На втором мест был лидер «Яблока» Г.А. Явлинский (7,7%), на третьем – лидер ЛДПР В.В. Жириновский (7,1%), на четвертом – сопредседатель Конгресса русских общин А.И. Лебедь (5,5%), на пятом – Б.Н. Ельцин (5,4%). Данные ВЦИОМа также показывали следующее: 20% тех, кто принял решение принять участие в президентских выборах, которые должны были состояться в июне того года, намеревались отдать свой голос Г.А. Зюганову, 13% — Г.А. Явлинскому, 8% — Б.Н. Ельцину.[22] Как видим, у тогдашнего президента России фактически не было шансов выйти во второй тур выборов (а уж о победе можно было и не мечтать).
Следует отметить, что проведённые перед президентскими выборами парламентские де-факто равносильны своеобразному общественному праймеризу. По результатам данной процедуры народ по сути обозначает, какая политическая сила в наибольшей степени отвечает его интересам. Результаты думских выборов 1995 года дали понять, что большинство избирателей доверяли Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ). О том же самом свидетельствовал высокий рейтинг её лидера Геннадия Зюганова. Всё это могло бы привлечь в ряды сторонников обладавшей наибольшими шансами выиграть выборы главы государства колеблющихся в политическом плане граждан России. В частности, публицист О.П. Мороз, комментируя в написанной им 18 декабря 1995 года статье победу коммунистов на парламентских выборах, подчёркивал, что выход левых в лидеры способен привлечь на их сторону «тех, кто привык держать нос по ветру… в том числе и во властных кабинетах,… и в прессе».[23] Подобное предположение было недалеко от истины – тем более, что многим конъюнктурщикам либо просто колеблющимся свойственно присоединяться к тем, кто располагает возможностью в ближайшей перспективе обрести доступ к рычагам государственного управления.
Таким образом, у КПРФ появились весьма неплохие перспективы выиграть президентские выборы, которые были назначены на 16 июня 1996 года. А учитывая, что в тот период предпринималась попытка сформировать единый блок народно-патриотических сил (т.е. создать коалицию коммунистов и национально-ориентированных буржуазных сил в борьбе против прозападного марионеточного ельцинского режима), то была вероятность того, что кандидатуру Г.А. Зюганова поддержат не только коммунистически настроенные избиратели. Следовательно, шансы левых сил на победу возросли.
Михаил Чистый, кандидат исторических наук, член Президиума ЦС РУСО
[1] О.П. Мороз. Так кто же расстрелял парламент. М.: 2007 г.
[2] Ельцин – Хасбулатов: единство, компромисс, борьба. М.: Терра, 1994 г.
[3] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
[4] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
[5] И.Г. Калабеков. Российские реформы в цифрах и фактах. М.: РУСКАИ, 2007
[6] П.Ю. Хлебников. Крёстный отец Кремля Борис Березовский или история разграбления России. М.: Детектив-Пресс, 2001
[7] П.Ю. Хлебников. Крёстный отец Кремля Борис Березовский или история разграбления России. М.: Детектив-Пресс, 2001
[8] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
[9] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
[10] Егор Гайдар и его политические соратники начала 1990-х годов вроде Бориса Ельцина, Руслана Хасбулатова и прочих несут за чеченский кризис не меньшую степень ответственности. Ведь они поддерживали и взращивали мощь национал-сепаратистов, долгое время смотрели сквозь пальцы на криминальную русофобскую и сепаратистскую деятельность режима Джохара Дудаева. Именно Верховный совет РФ воспрепятствовал попытке введения режима чрезвычайного положения в Чечне. Не следует также забывать, что весной 1992 года командующий ОВС СНГ Е.И. Шапошников распорядился передать дудаевскому режиму 50% оружия российских вооруженных сил, находящегося на воинских складах в Чечне – данный шаг был предпринят с ведома Б.Н. Ельцина и Е.Т. Гайдара. Также гайдаровское правительство дало согласие на перекачку в Грозный 20 миллионов тонн российской нефти. Напомним, что данные Думской комиссии по расследованию причин и обстоятельств возникновения кризисной ситуации в Чеченской республике, возглавляемой С.С. Говорухиным, показали, что основная часть нефти, поставляемой из Москвы, направлялась не на обеспечение посевной кампании в данном регионе. Клан дудаевцев активно наживался на нефтяных поставках, продавая топливо за границу контрабандным путем, переводя средства от экспортной продажи на личные счета самого Дудаева
[11] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
[12] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
[13] Р.А. Медведев. Подъём Китая. М.: ООО «Издательство Астрель». 2012
[14] Р.А. Медведев. Александр Лукашенко. Контуры белорусской модели. М.: 2010
[15] Ли Чуаньтун. Управление государственной собственностью в Китае// Промышленные ведомости, № 10, октябрь 2007
[16] Поставщики промышленного оборудования Беларуси https://xn--80abdhhrxmdbbbgof2c.xn--p1ai/companies/belarus
[17] Екатерина Глушик. Инновационный путь// Газета «Завтра», № 33 (769) от 13 августа 2008 года https://zavtra.ru/blogs/2008-08-1351
[18] В.И. Ленин. Пролетарская революция и ренегат Катуский// В.И. Ленин. Полное собрание сочинений. Том 37. – 5-е изд. – М.: Политиздат, 1969
[19] Наоми Кляйн. Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф. ООО «Издательство «Добрая книга»», 2009.
[20] Пол Крейг Робертс: Россия под ударом https://www.russiapost.su/archives/18099
[21] Пол Крейг Робертс: Россия под ударом https://www.russiapost.su/archives/18099
[22] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
[23] О.П. Мороз. Как Зюганов не стал президентом. М.: 2006 г.
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.