Автор: Александр ДЬЯЧЕНКО
Вопреки расхожему мнению о том, что в начале Великой Отечественной войны Красная Армия по всей линии границы терпела тяжёлые поражения, есть примеры совсем иного рода. Напомним лишь об одном из таких эпизодов начального периода войны — освобождении города Перемышль.
События, которые были затем названы операцией «Контрудар под Перемышлем» (23—27 июня 1941 года), развернулись в самые первые дни войны в ходе противостояния нашей армии войскам германского вермахта. Перемышль стал первым городом, который советские войска отбили у противника.
У боёв за Перемышль есть предыстория, о которой следует вспомнить. Перемышль — приграничный город на востоке Польши с тысячелетней историей (не надо путать его с Перемышлем в Калужской области) — расположен на берегах реки Сан, правом притоке Вислы. После вторжения немцев на территорию Польши 1 сентября 1939 года началась Германо-польская война, а вместе с ней и Вторая мировая. 17 сентября 1939-го на территорию Западной Украины вступила Красная Армия и была установлена Советская власть. В конце 1939 года Перемышль стал центром Перемышльского района Дрогобычской области УССР (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 декабря 1939 года). Однако, поскольку демаркационная линия проходила по реке Сан, город был разделён на восточную и западную части, которые соединял железнодорожный мост. Небольшая западная часть города оказалась в составе германского генерал-губернаторства.
По состоянию на 22 июня 1941 года в Перемышле были размещены 92-й пограничный отряд НКВД (командир — подполковник Я.И. Тарутин), отдельная рота внутренних войск, охранявшая железнодорожный мост, 187-й стрелковый полк 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса 12-й армии и часть сил 8-го укрепрайона на реке Сан. Пограничники и армейцы во взаимодействии несли охрану Государственной границы СССР на участке протяжённостью 122 км. Численность личного состава пограничников достигала 2400 человек, 99-й стрелковый полк РККА (командир — полковник Н.И. Дементьев) насчитывал около 7 тысяч человек. Таким образом силам вторгшихся немцев противостояли около девяти тысяч наших бойцов.
Пограничники и армейцы имели свои планы охраны и обороны пограничной территории, а также и общий план обороны советской части Перемышля и его подступов на случай войны. Эти планы разрабатывались на совместных командно-штабных учениях (последнее было проведено в марте 1941 года) и на совместных тренировках и служебных совещаниях командиров. Опыт согласованного взаимодействия помог 92-му пограничному отряду и 99-й стрелковой дивизии организованно вступить в боевые действия с противником и успешно отразить гитлеровскую агрессию в первые дни войны.
Примерно с четырёх часов утра 22 июня 1941 года немецкие войска, сосредоточенные на западном берегу реки Сан, провели 30-минутную артподготовку, после чего атаковали позиции советских войск. Захват Перемышля давал возможность немецким войскам беспрепятственно развивать наступление на Львов и Киев.
Воины Красной Армии и пограничники встретили агрессоров дружным стрелковым и артиллерийским огнём в черте города. Немцы попытались захватить железнодорожный мост, а также начали строить понтонную переправу. Часть германских подразделений преодолели реку Сан вброд.
В первый день войны тяжёлые бои шли за каждый дом и улицу Перемышля. Особенно отличился пулемётный расчёт в составе рядовых Ткаченко, Ржевцева и Водопьянова. Они отбили несколько фашистских атак и не оставили своей позиции до перехода наших подразделений в контратаку.
А пулемётный расчёт пограничников 15-й заставы (Яковлев и Муров) отразил несколько фашистских атак с позиции, занятой на трёхэтажном каменном доме по улице Мицкевича, и удерживал его до подхода резерва. Пограничники Сахно, Кислов, Ларин помогли местной администрации госбанка эвакуировать имущество и финансовые средства. Расчёт сержанта Пахомова уничтожил два танка противника.
В документальной повести советского писателя А. С. Васильева «Песнь о Перемышле», где подробно рассказано о трагических событиях в этом городе в июне 1941 года — о начале войны и подвигах советских воинов, — использованы свидетельства участников тех боёв, их однополчан и родственников. Дмитрий Матвеевич Маслюк, который был полковником, командовал Перемышльским укрепрайоном — системой оборонительных сооружений на границе, которую до этого сам же начал строить, вспоминает:
«Вечером двадцать первого июня мне сообщили из Киева, что к нам направлен поезд со взрывчаткой. «Сапёрам приказано начать немедленно минировать границу на всём протяжении укрепрайона». Сказано было коротко, никаких разъяснений. И только поздно ночью получили приказ срочно привести в боевую готовность войска…»
Не успел Маслюк с начальником штаба даже написать приказ, как раздались взрывы: «И сразу с той стороны Сана ударили десятки орудий. Четыре снаряда — один за другим — разорвались тут же, во дворе. Посыпались стёкла, раздались крики. Мы выбежали на балкон, смотрим: Перемышль в дыму! Снаряды рвутся в разных местах города, но именно там, где важнейшие военные объекты — казармы, склады, гаражи… В районе госпиталя тоже всё заволокло дымом… Но я взял себя в руки, надо же дописать приказ!» В радиостанцию попал снаряд, и рация вышла из строя. У телефонистов тоже связь как отрубило — провода или перебили, или перерезали. И всё это произошло буквально за какие-нибудь минуты. Оставалось одно: отправить приказ с посыльным.
Вскоре прибежал связной и доложил: «Немцы готовятся форсировать Сан». «Беру с собой несколько штабных командиров и иду в одну из укреплённых точек к самому берегу. Выходим. Вокруг рвутся снаряды, а с чердаков строчат пулемёты и автоматы — это уже действует «пятая колонна». Кто-то падает убитый. Пробираемся, прижимаясь к стенам домов. Приходим. Здесь есть связь с соседними дотами: из «точки» проложен под землёй бронированный кабель. Узнаю, что мой приказ получили. Подтверждают данные связного о подготовке немцев к переправе. Значит, и там тоже… Смотрю в перископ. Всё правильно: немцы сгрудились на берегу, тащат надувные резиновые лодки, спускают на воду. Их много, вероятно, целый полк. Погружаются. Плывут. (…)
Ну я и решил: если немцы дойдут до середины реки — открою огонь. Ждём. Смотрим. Они плывут. Растянулись широко. На каждой лодке по шесть-семь человек с пулемётами и миномётами. Но пока не стреляют. Я в перископ различаю даже лица плывущих на ближайших лодках. Парни молодые, здоровые, рукава мундиров закатаны по локоть — как на пикник едут… Даю команду: «Огонь». Реку заволокло дымом. Когда он рассеялся, вижу: чистая река, где-то вдали несколько пустых резиновых лодок беспомощно кружатся на стремнине… Скажу честно: стало мне в этот момент как-то не по себе от сознания, что началась война!»
Где-то спустя час немцы повторили попытку форсировать Сан, но уже под прикрытием мощного артиллерийского огня. Они также вывели на берег танки, подтянули бронепоезд. «Всё же мы потопили и этот десант!» — вспоминал Маслюк. В полдень Маслюк дозвонился до командира стрелкового корпуса генерала Снегова и доложил, что, мол у него на позициях война уже идёт вовсю. А генерал ему и отвечает: «Теперь, брат, она у всех нас идёт, у всей страны. Только что Молотов по радио выступал».
Из дотов с правого фланга сообщили, что противнику удалось форсировать Сан. Немцы окружили несколько наших дотов, обкладывают толом, чтобы взорвать. Усилиями артиллерии гитлеровцев удалось отогнать. «Но и нашим досталось от немецкой взрывчатки и от своих же снарядов. К вечеру, когда я прибыл туда, хлопцы повылезали из дотов, как чумные», — рассказывал Маслюк.
К полудню 22 июня центр города Перемышль и основные объекты: мост, почта, телеграф — были заняты врагом. Однако удержать захваченный город немцы не смогли. «Дело в том, что, заняв центр, немцы натолкнулись на подготовленный пехотинцами оборонительный рубеж. Девяносто девятая дала отпор. К тому же противник за день выдохся. Ведь он не был готов к такому сопротивлению. Не было ещё нигде, чтобы гитлеровцев выбили из занятого ими населённого пункта… Вышибли их из Перемышля буквально на другой день», — пояснял полковник Маслюк.
Дмитрий Матвеевич также дал подробное описание легендарной контратаки, хотя подчеркнул при этом, что это взгляд, так сказать, изнутри, с точки зрения человека, который, возможно, находился в сравнительном отдалении от главных событий.
Севернее города, в районе села Медыка, полковник Маслюк попросил (именно попросил!) пехотинцев отбить атаку группы немцев, вышедших к его дотам. И те поднялись, не мешкая, и во главе со своим комбатом двинулись на помощь. Завязался ожесточённый бой.
«Штыковая атака в масштабе батальона — такое я видел впервые! — говорит Дмитрий Матвеевич. — Это невозможно забыть. Наши бойцы были героями. Пятнадцать фашистов взяли в плен».
Маслюк допрашивал пленных, которые держались вызывающе надменно. «Скоро война кончится, и мы переедем в наше русское поместье», — заявил полковнику один из них. Ведь фюрер заранее обещал каждому из участников похода на Россию по пятьдесят гектаров пахотной земли и крупную сумму денег. И пленный не сомневался, что всё так и будет, ведь после победы над Францией они получили по ящику отличного вина и радиоприёмнику.
«Мне было противно слушать разглагольствования этого фашиста, — морщась, признался Маслюк. — Мы не обещали нашим бойцам ничего, но они уже на второй день войны превзошли противника и смелостью, и боевой выучкой. А терпение, находчивость, верность присяге — всё это в полной мере проявили те, кто находился в дотах, но в первые часы были лишены взаимосвязи и, случалось, управления с КП».
Бойцы укрепсооружений и взаимодействовавшие с ними бойцы и командиры из других подразделений нанесли врагу немалый урон, они держали под обстрелом дороги, мосты, переправы, не давали врагу подбрасывать подкрепления, свидетельствовал полковник. «Уже потом, после отхода из Перемышля или после войны, стали известны случаи, когда окружённые в дотах бойцы сражались до последнего снаряда», — с горечью и гордостью рассказывал ветеран.
Ещё один участник тех событий Александр Николаевич Патарыкин был начальником 14-й погранзаставы, которая несла охрану границы в самом Перемышле. «Что ни день, то нарушение границы, — вспоминает он. — А иной раз и несколько в день. И знаете, сколько нарушителей границы мы задержали только за сороковой год? Около полутора тысяч! Это только наша застава». Диверсии тоже были: фашисты не раз пытались перерезать связь между дотами, взорвать подземный кабель, поджечь нефтехранилище.
Первый день войны запомнился Патарыкину многочисленными попытками немцев атаковать советскую часть Перемышля. Немцы применяли хитрую тактику: добегали до середины моста через Сан, затем залегали за трупами убитых или вели огонь из-за выступов железных опор моста. Их поддерживали миномёты, а наша артиллерия всё ещё молчала. «Мои бойцы могли вести лишь фланговый огонь, чтобы не задеть какого-либо фрица на его территории. Приходилось всё время прикидывать на глазок: перешёл их солдат линию границы или нет? А те прут и прут. Некоторые успели добраться до последнего пролёта. До нашего берега оставалось несколько шагов», — вспоминал Патарыкин. Наша армия даже 22 июня 1941-го, в разгар боя с прорвавшим границу противником пыталась соблюдать действовавшие на тот момент договоры между СССР и Германией…
Героически проявил себя пограничник лейтенант Пётр Семёнович Нечаев, который выкатил пулемёт в самый центр позиции и начал косить немцев. Группа пограничников под командой лейтенанта Нечаева несколько часов пулемётным огнём преграждала путь врагу к реке Сан, отразив восемь атак гитлеровцев. Когда Нечаева ранило, его пулемёт замолчал, а все его подчинённые погибли, то несколько фашистов направились к лейтенанту, чтобы взять его в плен. Нечаев подпустил их поближе, а потом «подорвал себя гранатой, сам погиб и их положил», вспоминал ветеран погранвойск Патарыкин.
В 1960-е годы в польском городе Перемышль на берегу реки Сан у железнодорожного моста был установлен скромный памятник лейтенанту Петру Нечаеву и советским пограничникам. В 1990-е годы этот памятник был снесён…
Немцы соединились с диверсантами, засевшими в большом доме на набережной, и теперь все вместе они рвались к погранзаставе. Их сдерживал заслон под командованием комсорга Шабалина. Сам Шабалин был ранен в голову, истекал кровью, но боевой позиции не покинул. Он и боец Половинка стреляли из пулемёта, остальные пограничники — из винтовок. При этом у немцев на вооружении были в основном автоматы да ещё и несколько миномётов.
К десяти часам наша граница была прорвана уже в нескольких местах, свидетельствует Патарыкин. Начальник комендатуры капитан Дьячков отдал приказ своим помощникам: политруку Тарасенкову, начальнику штаба Бакаеву и старшине Копылову взять бойцов из охраны и уничтожить прорвавшиеся группы противника.
Группа политрука Тарасенкова прочёсывала улицы, прилегавшие к набережной, здесь на каждом шагу происходили ожесточённые схватки. Враг уже просочился на площадь Рынок, в район станции, в парк на Замковой горе. Примерно в полдень майор Тарутин отдал приказ начать отход к восточной окраине Перемышля — селу Негрыбка, что было связано с тем, что немцы прорвались на флангах и угрожали нашим войскам окружением.
«Своими силами мы, пограничники, с немцами тогда не справились бы, — рассказывал Патарыкин. — Тут больше пехота решала: у неё ведь имелись и пушки, и миномёты, даже несколько танков. Надо сказать, что наше местное командование развернулось очень быстро: установили с соседями связь, наметили исходные рубежи, подтянули артиллерию… Предварительно прощупали противника разведкой. Спасибо, ночь помогла. И жители тоже. Кстати, большинство жителей — и поляки, и украинцы, и евреи — всей душой болели за Красную Армию и оказывали нам помощь с самого начала… Когда разведчики вернулись и доложили о сосредоточении противника, о том, где у него расположены штаб и огневые точки, мы ещё раз уточнили план штурма».
Обобщая события 22 июня 1941 года в Перемышле, автор документальной повести, собравший свидетельства участников, пишет: «В городе находился лишь один стрелковый полк и некоторые мелкие подразделения, все остальные части выехали в лагеря. Этот полк да сотни две пограничников — вот, по сути, все наши наличные силы, принявшие на себя первый удар фашистов. «К вечеру мы сдали город!» — с горечью вспоминал начальник погранзаставы. Но теперь нельзя не гордиться нашими людьми, совершившими в этот день подвиг! Как ещё можно назвать многочасовой бой с отлично вооружённым и подготовленным врагом, к тому же превосходившим их численно в несколько раз?»
Командующий 8-м стрелковым корпусом в пограничном Перемышле генерал-майор Михаил Георгиевич Снегов вечером 22 июня провёл совещание командиров, о котором в его сохранившихся записях сказано так: «Веч. 22 совещ. на КП. Прис. полк. Д, пк X, м. Т, и др. к.ч. Подв. итогов п.д.». Сын генерала Снегова полковник-инженер Ю.М. Снегов расшифровал эту запись: «Двадцать второго вечером на командном пункте у генерала состоялось совещание командиров воинских частей и соединений, где были заслушаны сообщения об итогах первого дня боёв».
На совещании выступили командир 99-й стрелковой дивизии полковник Дементьев, полковой комиссар Харитонов, начальник погранотряда майор Тарутин и другие. Командиры доложили о передислокации войск, отражении вражеских атак, о потерях, политработники — о настроении воинов, о чём рукой генерала Снегова написано: «Боевой дух выс», то есть высокий!
По итогам совещания генерал утвердил приказ: одному из батальонов пехоты и сводному батальону пограничников, при поддержке огнём одного из артиллерийских полков, на рассвете атаковать противника и выбить его из Перемышля.
Было решено, что 99-я дивизия станет наступать с северо-востока двумя колоннами — от села Вовне и южнее — от села Негрыбка. А пограничникам дали команду подтянуться ближе к городу и ещё до рассвета сосредоточиться на обратном скате Замковой горы, в районе городского кладбища.
«Мы должны были стать ударной группой. Всего нас, зелёнофуражечников, собралось примерно около трёх рот. К нам присоединились ополченцы из партийно-советского актива, примерно около ста человек, а может быть, и больше, точно не помню, во главе с секретарём горкома, — вспоминал ветеран. — Ровно в четыре утра 23 июня по вражеской стороне ударила наша артиллерия, после чего советские войска и ополченцы перешли в атаку. Немцы не ожидали такого поворота событий, и их часовые (время-то раннее!), столкнувшись с советскими военными, разбежались кто куда. После тех событий немцы окрестили пограничников «зелёными дьяволами».
Часам к трём дня бойцы Патарыкина со своим командиром пробились к родной городской заставе. Затем сюда же начали стягиваться и другие армейские и пограничные группы. К пяти часам вечера государственная граница в городе Перемышль была полностью восстановлена. Потери противника составили не менее 300 человек убитыми и около 100 пленными. Советские потери были в несколько раз меньше.
«Если бы нам сказали тогда: «Форсируйте реку и выгоните фашистов из Засанья», мы, не задумываясь, сделали бы это», — вспоминал Патарыкин. Засанье — так наши называли германскую часть Перемышля.
Полузашифрованные записки генерала Снегова говорят о стратегических задачах, которые он ставил перед нашими войсками в Перемышле. Главная — «молниеносно оседлать» проходящие через город коммуникации. «Их цель, — пишет о немцах Снегов, — выйти на Львовское шоссе». Потому что это ключевая магистраль, связывающая Перемышль со Львовом и дальше — с Киевом. Если бы враг беспрепятственно в первый же день войны вышел на это шоссе танками и мотопехотой, то ему открылась бы прямая дорога на Киев. На деле же произошло почти «молниеносное» отступление немцев. Сказано у Снегова об этом очень скупо: «К 17.00 передовые подразделения достигли реки Сан».
И дальше что-то не очень внятное: «Могли бы и дальше». Что — «дальше»? Перейти реку и гнать немцев уже на землях Польши? У наших разгорячённых бойцов такой порыв был, но, как рассказал Патарыкин: «Командование не разрешило». Причина запрета на дальнейшее продвижение теперь ясна: итогом необеспеченного резервами броска вперёд могло бы стать окружение. Поэтому дальше вперёд не пошли.
Между тем, согласно некоторым историческим источникам, к середине дня 23 июня батальон НКВД старшего лейтенанта Поливоды под развёрнутым боевым Красным знаменем ворвался в немецкую часть Перемышля — город Прёмзель за реку Сан, то есть на территорию германского рейха. И уже на вражеской земле завязались кровопролитные уличные бои, в результате которых противник понёс тяжелейшие потери. Наступавшие ворвались в здание местного гестапо и захватили секретную гитлеровскую документацию. После чего советские пограничники над главным административным зданием водрузили Красный флаг!
Генерал Снегов видел иные важнейшие задачи теперь: обеспечить прочную оборону на городском участке, организовать эвакуацию заводов и ценного оборудования, отправку в глубокий тыл семей и тяжелораненых, обеспечить безопасность жителей города в ситуации, когда в подвалах и на чердаках затаились недобитые гитлеровцы. На помощь армейцам пришли местные коммунисты во главе с первым секретарём Перемышльского горкома ВКП(б) П.В. Орленко, которого генерал назвал «талантливым руководителем и светлым человеком». Партийная организация города за несколько часов собрала отряд народного ополчения числом 190 человек, который вступил в бой под командованием первого секретаря горкома Орленко.
Были и беспартийные энтузиасты-помощники, в том числе группа врачей-поляков, которая проявила подлинный героизм при спасении раненых бойцов и командиров. Работники местного банка героически пытались защитить денежный запас…
В тот же день, 23 июня, погибших защитников города похоронили в самом центре на старинной площади Рынок, недалеко от памятника Мицкевичу, — в большой братской могиле упокоились около сорока человек. При этом собралось много народа — военных и гражданских. Память погибших героев почтили очень торжественно, прогремел прощальный залп из винтовок.
25 июня газета «Правда» вышла с сообщением: «Советские войска стремительным ударом вновь овладели Перемышлем!» Тот номер газеты бойцы на передовой зачитывали до дыр, с ним шли в бой. Это было сообщение Совинформбюро, его перепечатали все мировые информагентства и ведущие СМИ.
На сохранившихся старых схемах обороны Перемышля видно, что немцы перебросили сюда танковые резервы и даже бронепоезд. «На наш участок были переброшены части даже из Франции», — написал генерал Снегов. Советские войска, оборонявшие Перемышль, подвергались также атакам диверсантов националистического украинского батальона «Нахтигаль», которые нападали на наших воинов в тыловой части города и его окрестностях.
В опубликованном дневнике гитлеровского генерал-полковника Гальдера, в то время начальника генерального штаба вермахта, есть запись, касающаяся боёв на восточном берегу Сана: «17-я армия своим правым флангом достигла возвышенности в районе Мосциска. Танковая группа Клейста имеет теперь в первом эшелоне четыре танковые дивизии… существует надежда, что в ближайшие дни… удастся полностью разбить силы противника… Следует отметить упорство отдельных русских подразделений в бою. Имелись случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен».
В течение 24—26 июня немцы вели ураганный артобстрел Перемышля и трижды захватывали город, но каждый раз части 99-й стрелковой дивизии и пограничники выбивали гитлеровцев из города. В те дни был разрушен железнодорожный мост через реку Сан: в начале 25 июня советские бойцы подорвали гружённую толом железнодорожную платформу на середине моста, что привело к разрушению центрального пролёта, после чего артиллеристы 99-й дивизии завершили разрушение моста своими снарядами. До поздней осени 1941 года немцам не удавалось восстановить мост, что заставило их использовать кружной маршрут вместо прямого пути по трассе Краков — Львов.
Особое внимание событиям в Перемышле уделено в книге военных мемуаров Маршала Советского Союза Ивана Христофоровича Баграмяна «Так начиналась война»:
«Из 26-й армии сообщили, что 99-я стрелковая дивизия в середине дня решительно контратаковала врага и выбила его из Перемышля. Над городом снова взвился советский флаг. Стали известны и подробности этого боя. Помню, что много ярких эпизодов описал тогда специальный корреспондент «Правды» Д. Новоплянский. Вот отрывок из его корреспонденции:
«Сильнее всего укрепились захватчики на площади Пяти Углов. Из окон четырёхэтажного дома, как из амбразур, били пулемёты. Пограничники всё же пробрались в это здание. Комсомолец Щербицкий выкинул вражеского пулемётчика из окна второго этажа. Старшина Мальков забросал гранатами фашистов, засевших в подвале. Проводник Андреев с двумя пограничниками шли за собакой, безошибочно находившей замаскированных автоматчиков. В 14.00 на площади появились два вражеских танка, их расстреляли подоспевшие наши артиллеристы».
Забегая вперёд, скажу, что бои за город продолжались ещё довольно долго. Трижды фашисты захватывали его, и каждый раз части славной 99-й стрелковой дивизии и подразделения пограничников снова выбивали их. Наши войска удерживали Перемышль до тех пор, пока не получили приказ оставить его».
Генерал Снегов рассказывал сыну, что никто не хотел уходить из Перемышля. Защитники города собирались продолжать сопротивление под землёй — ведь в Перемышле было много старых фортов и подземных ходов, имелись и оборонительные сооружения, где хранилась часть продовольствия и боеприпасов. План был, конечно, дерзкий, но вполне осуществимый. Однако командующий фронтом не разрешил…
Через два дня после полного освобождения Перемышля наши войска без боя покинули город, выполняя приказ командующего фронтом: отойти по направлению ко Львову. 27 июня 1941 года в 6 часов 15 минут по приказу командования батальон старшего лейтенанта Поливоды последним оставил Перемышль и отступил в сторону Винницы из-за угрозы окружения и из-за осложнения общей фронтовой обстановки.
22 июля 1941 года 99-я стрелковая дивизия была награждена орденом Красного Знамени, что стало первой наградой такого рода в годы Великой Отечественной войны. Орденами также были отмечены: Н.И. Дементьев — командир дивизии (полковник, с 27 января 1943 года — генерал‑майор); П.П. Опякин — заместитель командира дивизии (полковник, с 13 сентября 1944 года — генерал‑майор); А.Т. Харитонов — заместитель комдива по политчасти; С.Ф. Горохов — начальник штаба; И.Д. Романов — начальник артиллерии; П.В. Орленко — первый секретарь Перемышльского горкома ВКП(б) (данное награждение — оценка вклада местных партийных органов в организацию обороны, взаимодействие с военными и мобилизацию ресурсов города).
Несмотря на локальный и временный характер успеха Красной Армии, операция «Контрудар под Перемышлем» сыграла огромную роль для подъёма боевого духа советских войск в начальный период войны.
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
